— Мне было двенадцать, а он был влюблён в мою старшую сестру. Я мечтала, что вот подрасту, и он заметит меня, рассмотрит, влюбится, и я выйду за него замуж. Но жизнь развела нас слишком сурово.
Он сел в тюрьму. Я попала в свою пыточную на долгие двенадцать лет, отказавшись свидетельствовать против него.
— Он вернулся в мою жизнь, когда мне было двадцать четыре. Я выросла похожей на свою старшую сестру внешне, а у Ильи с отцом были свои счёты. И отец решил, что это очень даже уместно — рассчитаться мной, — я поджимаю губы.
Она как никто должна понять. И должна понять, что я как никто понимаю её.
Ева соскочила с кресла и прижала ладошку к губам, подавляя рвотный позыв.
— Прости, меня каждый раз выворачивает, когда вспоминаю похотливый взгляд Немцова. Я безгранично благодарна вам за то, что спасли меня.
— Я представляю. Я много думала о том, что произошло бы в ту ночь в том номере, если бы отец продал меня не любви всей моей жизни. Ведь, даже не смотря на мои чувства, в ту ночь Илья был чужим, и разозленным, как тигр в клетке. И мне было страшно. А ведь это мог быть не Илья. Я бы однозначно выбросилась в окно, если бы это был просто незнакомец.
Я с отвращением морщусь, раздраженно качаю головой, прогоняя эти мысли, подхожу к Еве и обнимаю её.
— Немцова больше нет. Ты в безопасности. Мы с моим мужем и моим…
Я вовремя осеклась, не закончив. Моим. Какое моральное право я имею подставлять это прилагательное к нему, пусть даже мой глупый язык после сегодняшней ударившей по нервам встрече вдруг решил назвать его моим бывшим мужем. К мозгоправу что ли опять? Мой психолог на мне озолотиться. Не жизнь, а сплошная терапия.
— И с Вартаном не допустим, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Гурам сделал столько для меня, что мне не выразить словами. Я сделаю всё, что сделал бы он сам, для тебя.
Обнимает меня, ничего не говоря в ответ. Да и зачем сотни слов в такой эмоциональный момент? Стоим какое-то время и понимаем, что немного отлегло.
— Мне его не хватает. Он всегда такой пошляк?
Ева отрывается и смеётся, смахивая слёзы. Видимо вспомнила что-то забавное о Гуре.
— Он просто что-то с чем-то, серьёзно, — смеюсь в ответ. — Илье и Вартану он богом послан был. Эти двое альфа-самцы, прям до клиники порой. Гур, будучи и сам неплохим альфа-самцом, при этом имеет прекрасное чувство юмора, такта, читает людей как открытые книги и его интуиции завидую даже я. Хотя говорят, что у мужчин ее нет. Он пропал по тебе с первого взгляда. И с первого взгляда на Влада сказал, что тот лошадиный помет. Мы ему не поверили, а зря. Ой зря.
Краснеет, и опускает взгляд в пол. Пальцы заламывает и кусает губы. Прелесть просто. Улыбаюсь.
— В нем много талантов, и самоуверенность — конёк. Мне его не хватает. Не знаю, хорошо это или плохо.
— Не вижу в этом ничего плохого, — улыбаюсь. — А самоуверенность его подкреплена его характером. Он не лезет туда, где не победит. И с тобой он долго осторожничал. Боялся спугнуть. Деликатничал, когда двое других альфа-самцов советовали идти в атаку. Как только вызволим его, хватай и держись. Это ты его еще с детьми не видела, сразу разомлеешь. Он крестный моего старшего сына, и оба мои сыновья его обожают.
— Боюсь, что я не смогу стать ему полноценной женой, — выходит из кухни, я за ней, слушаю внимательно, пока она собирает свои немногочисленные вещит огромную сумку, — я два года не могла забеременеть в браке. Влад и его маменька считали меня пустышкой.
— Мне более чем наплевать на то, что считал мальчик Владик и его полоумная маменька. Врачи что говорили? Какие диагнозы ставили?
— Меня наблюдал один из лучших гинекологов, хороший знакомый свекрови. Он стоит баснословных денег. Пила комплекс витаминов, проходила обследования, вроде бы все нормально, но детей не было.
— Тем более не вижу поводов для драмы. Два года это не срок. Люди по пять, десять лет пытаются, и получается. Возможно, это просто совпадение? Возможно, вы были несовместимы? Но даже если есть какие-то вопросы с твоей стороны, мы живем в двадцать первом веке. Все решаемо. У меня нет маточных труб, их удалили, когда я потеряла ребёнка. И мне сказали, что у меня больше никогда не будет детей… я почти перебралась в психушку после новостей. Перебралась бы, если бы не старший сын. Разрушила свой брак, позволив мужу трахать нашу няню и пустив все на самотёк. Меня спас мой второй сын. Я его не родила, но он явился ко мне, как ангел, указавший путь. А несколько месяцев назад я родила свою очаровательную девочку. Сама. При помощи ЭКО. Она пришла ко мне не с первой попытки, и даже не с первой беременности. Дети редко даются нам легко, Ева. Но я пока не услышала и не увидела ничего такого, что могло бы поставить на тебе крест. Если ты захочешь стать мамой, ты ей станешь, просто поверь мне.
Выражение ее лица меняется, вижу искринку надежды. Резко подымает голову, словно что-то быстро хочет что-то сказать, но потом замолкает, продолжая настойчиво заталкивать вещи в сумку.
— Я говорила Гураму, что если у меня когда-то будет ребенок, буду самой счастливой. Спасибо за то, что искренна и откровенна со мной. Гурам тебя сильно любит.
— У нас с ним это взаимно. Поэтому я здесь. Нужно сделать всё, чтоб тебе ничего не угрожало, и комфортно было дожидаться суженного. И кстати, — я наклонилась к сумке и достала оттуда ее документы, — нам удалось раздобыть вот это. Ты свободный человек, Ева. И вольна делать любые выборы. Уверена, ты сделаешь правильный и выберешь его.
Вновь начинает плакать, когда берет в руки паспорт и смотрит на него так, словно не верит в то, что видит.
— Я даже не знаю чем вас отблагодарить, Стася. Вы чудесные люди!
Я подхожу к ней, снова обнимаю крепко и уверенно говорю:
— Ты дожидайся Гура и поменьше плачь и волнуйся. Я везу тебя к нам, в наш загородный дом. Буду часто заезжать. Пока на чай, а если мое молоко на нервной почве окончательно скажет адьос, то на вино. А Вартан и мой муж пока будут заниматься мужскими делами, ускоряя процесс вашей встречи.
— Хорошо, спасибо вам большое, —