— Знал блять Федор! Полслова и мы не ножах, — парирует Сага.
— Сомневаешься в компетентности телохранителя своей жены, Сага? Мужик с нами рука об руку столько лет и ни разу не подставил. Благодаря ему мы, трое, твоя жена и твой ребёнок целы. Если не сказал, были причины. Поедешь его убивать? Правда? Без суда и следствия?
— Два слова, и наши семьи целы, а не с сорванной психикой, — выплевывает каждое слово с едва сдерживаемым гневом Сага.
— Он должен был хотя бы намекнуть. Или это так было задумано, чтобы нам подкинуть жаришки? — хмыкает Григорян и сплевывает на землю. — Этот едва не линчевал Карпова после допроса у копов. Кому, как не тебе, известны проблемы с самоконтролем у Саги. Убил бы, если бы не Димон. Вот только тогда точно бы пошел по этапу.
— А Стася где была, когда линчеватель линчевал? Я тебе годами твержу, Сага, в бабу свою свой темперамент девай. Пользы больше будет. За твои проблемы с самоконтролем всегда больше всего страдает она. Ты кукушку-то включай, трое детей, про них думать надо. А то доложу тебе, как там было хреново, так и есть, не надо туда стремиться назад. И да, мужики, я в душе не ебу, почему Федя не сказал. Значит, это было опасно. Мы не знаем, кто пристрелил Немцова. И возможно это знание могло поставить вас под мушку. Это единственное объяснение.
— Ты не поп с кадилом, не хуй мне мораль читать, — Козлится Сага дальше, — с тобой всё понятно, наша помощь тебе никуда не упиралась. Великий и всесильный Бероев. Прости, что ничего не делали и хуйни напрасно надумали. Короче, я домой.
— Окей, не читаю. Вали куда хочешь. Сам доберусь, великий и всесильный долбоеб, который думал, что у него есть друзья. А вот они, друзья. Спасибо!
Разворачиваюсь и пиздую в противоположную сторону. Не хочу видеть ни одного, ни второго.
— Гур, да подожди!
Меня нагоняет Вартан и останавливается.
— Дай ему остыть, просто он действительно зассал за тебя. И если запускается программа "уничтожение", Илюха плохо соображает. Карпов после его визита со сломанной рукой, хорошо, что не заявил.
— Кретин блядь. Вот бесит! Ничему жизнь не учит, как кровь в голову ебошит, ни о Стасе, ни о детях не думает. Ну, сел бы, кому легче было бы? Мне? Еве? Стасе? Какой мозгоправ эту ебанутую башку вылечит уже, сколько можно блядь?! — бешусь на Сагу, потому что дурак. Никто его не просил геройствовать, где не надо! Я бы себе не простил, что втянул его в это.
— А потом он блядь ещё обижается, что ему не рассказывают что-то?! А как этой взрывной башке рассказывать! Он же блядь сначала стреляет, а потом задает вопросы! Заебал!
Я нервно стучу себя по карманам, в поисках сигарет и зажигалки, которые у меня изъяли так же, как и телефон.
— А Стася в курсе, что ее супермен натворил?
— Рыдала, да мы все были на пороховой бочке. Я своих отвёз за город, бизнес нужно было тащить, а Илюха всех перетряс за тебя. У него есть инфа о Немцове. Наши парни из полиции провели собственное расследование.
— Отвези меня к Стасе, — прошу, но тут же оскаюсь. — Хотя нет, там Сага, будет продолжение банкета. К Федору сначала. Пусть расскажет все, что я пропустил.
Ева
— Ну же, девочка, давай, просыпайся. Очень мало времени. Приходи в себя и слушай внимательно.
Чей-то добрый мужской голос звучал особенно спокойно. Странно. Я раньше не слышала голос этого мужчины. Кто он? Неужели выкуп состоялся, и я уже в руках другого мужчины. Ох, тогда лучше вообще не приходить в себя.
— Я же вижу, что ты не спишь. Просыпайся. Тебе нужно принять душ, ты вся в крови.
Я резко села и тут же зажмурилась. В комнате, где я находилась, горел яркий свет. Глаза сильно резануло, поэтому я прикрыла их и застонала. Не только от того, что глаза болели, а ещё от осознания, что на моем теле запеклась чужая кровь.
— Кто вы?
Приятный мужской смех был удивительно успокаивающим. Наконец-то позволяю себе...даже не так, я заставляю себя посмотреть реальности в лицо. Перед глазами мужчина лет пятидесяти. Он очень огромный, и удивительно гармонично сложен. Коротко стриженные каштановые волосы с лёгкой проседью, и волевой подбородок. А глаза непонятно какого цвета. Я таких ни разу не видела, или темно-зелёные, но скорее с карыми вкраплениями. Улыбнулся, заметив мое пристальное изучение.
— Хорошо изучила? — присел на край кресла, которое стояло напротив кровати.
— Вы меня выкупили. Я ваша новая игрушка?
Так противно, что вновь крутит в животе. Что-то я совсем примитивная что ли. Не умею быстро приспосабливаться к обстоятельствам.
— О, детка, — глаза смеются, но сам он становится очень напряжённым, — увы, но я люблю свою жену, детей и внуков. Как то так.
Ничего не понимаю. Смотрю на мужчину вопросительно и жду его дальнейших объяснений. Он понимает, что я не бегу забрасывать его вопросами. Сам объясняет, и чем больше говорит, тем больше внутри недопонимания, вопросов и желания удивлённо восклицать.
— Немцова кто-то убрал, я вас выкрал по просьбе очень хорошего человека, чтобы вы не попали назад в руки мужа. С ним провели определенную работу, но он очень упертый, и сомневаемся, что даст вам возможность жить спокойно до развода. Если проиграл раз, где гарантия, что не повторит.
— Почему здесь вы, а не тот друг, который это сделал?
— Он остался отвлекать полицию, если все срастётся, завтра вы с ним, возможно увидитесь. Но не обещаю. Смотря, как и что сложится после этой кровавой ночи.
— Где я?
— Вы в доме наших хороших знакомых, они пока в длительной командировке, но здесь есть запасы еды, и прочих благ цивилизации. Советую вам не думать о побеге. Вас никто охранять не будет. Вы вольны хоть сейчас уйти, но я бы не советовал. Вас найдут, и неизвестно, что будет. Просто прислушайтесь...
Я неделю жила в чужом уютном домике, как на иголках. Во двор боялась днём выходить. Что если по соседству живут соседи, которые сфотографируют меня и сдадут полиции? Что если уже все поняли, что в автомобиле рядом с Немцовым сидела я.
Прогулки поздним вечером приводили меня