— Решила добить ваш ублюдский род, — выплюнула Моргана и вновь расхохоталась.
А я вдруг отстраненно подумала о том, что психически здоровые люди так смеяться не могут. Но разве ведьма, прожившая несколько веков, может быть психологически здоровой?
Глупости какие.
Тряхнула головой, отгоняя непрошеные и совершенно лишние в этой ситуации мысли.
И очень вовремя. Потому что одно из мерзких щупалец почти подобралось ко мне. Лишь в последний момент я успела отскочить в сторону, а дракончик, грозно рыкнув, изумрудной плетью отрубил его, рассеивая темную, слизкую магию.
Но Моргана, кажется, этого вовсе не заметила.
— Вам со мной не справиться, — заявила она уверенно, — Ваш род слишком слаб. А сил у меня теперь гораздо больше.
И, будто в подтверждение своих слов, она усилила напор. Темная магия, что клубилась у ног ведьмы, начала подниматься вверх, постепенно заполняя своей тьмой все помещение.
Изумрудное свечение, исходящее от хранителя рода, слабло и становилось все более блеклым с каждой секундой.
Мне казалось, что еще чуть-чуть, и тьма окончательно поглотит нас.
Но вдруг раздался тихий свист. И что-то, блеснув в полумраке, пролетело мимо меня.
Следом я услышала едва слышный вскрик. Глухой удар. И тьма начала рассеиваться, вновь опускаясь вниз и отступая к своей обладательнице, что лежала сейчас у самой двери. А из груди у нее торчал кинжал.
Кинжал, выпущенный Эдгаром.
Сесиль даже не смотрела на мать. Она повисла на магических плетях дракончика, как сломанная кукла. Но ее глаза были открыты, грудь высоко вздымалась. И, кажется, она даже моргнула несколько раз.
— Продолжай, — велел дракон духу рода.
И дракончик, впитав обратно изумрудные плети и вновь приняв свой обычный размер, продолжил ритуал, снова начиная шептать на незнакомом языке.
Все произошло так внезапно и стремительно, что я почти ничего не успела осознать. Лишь смотрела на Моргану, лежащую в дверях без признаков жизни, и не могла поверить, что все закончилось так просто.
Неужели каким-то кинжалом можно было убить бессмертную ведьму?
Приглядевшись к ней внимательнее, заметила, что ее грудь медленно вздымается. Значит… она дышит? И лезвие в сердце совершенно этому не помеха?
Почему-то это напугало меня гораздо больше, чем все, что произошло ранее. Слова дракончика превратились для меня в какой-то невнятный шум, раздающийся где-то вдали.
Я совершенно перестала ощущать напряжение магии, не следила за ходом ритуала. Лишь смотрела на Моргану, не в силах отвести глаз, и чувствовала, будто силы покидают мое тело так стремительно, словно кто-то их выпивает.
И лишь за мгновение до того, как темнота заволокла мое сознание, и я свалилась на пол, я успела заметить вспышку яркого света.
Получилось или нет? А вдруг я оказалась не та, кто нужен для ритуала?
Эпилог
Я сидела на траве, неспешно плетя венок из полевых цветов, и напевала мелодию под довольное жужжание пчелок.
Моим труженицам, конечно, пришлось нелегко. Переезд — это всегда стресс. А когда вы пчелы, прожившие всю свою жизнь в одном месте и на одной знакомой поляне, переезжать вдвойне сложнее.
Но выхода другого не было.
Когда я очнулась на следующее утро после проведенного ритуала, оказалось, что проклятие снято. Людям на землях рода Грейс больше не приходилось бояться возвращения смертельной болезни, драконий род больше не угасал, мне больше не нужно было переживать о возможной скорой кончине. А Сесиль и Моргана… Их больше не было.
Мать и дочь, прожившие долгие века за счет чужой силы, просто исчезли, растворившись в пространстве в тот момент, когда проклятие было снято.
Похоже, оно было единственным, что поддерживало их жизнь. И когда перекос сил был устранен, природа взяла свое, забрав их жизни, которые они давно должны были отдать.
К тому моменту, когда я очнулась, всему семейству Грейс уже было известно о снятом проклятии. И, стоит сказать, после этой новости отношение ко мне резко поменялось.
Даже дядюшка Эдгара, который когда-то лично запихнул меня в карету и отправил на пасеку к пчелам-убийцам, сиял как начищенная монетка при виде меня. И один раз даже потянулся, чтобы расцеловать меня в щеки.
Но у меня, в отличие от представителей рода Грейс, память была подлиннее. И с родственниками Эдгара я до сих пор предпочитала сводить общение к минимуму.
Однако переехать мне все же пришлось. И, стоит сказать, родовой замок Грейс, который при первой встрече показался мне мрачным и пугающим, тоже как будто преобразился после того, как проклятие было развеяно.
По крайней мере, я, находясь в нем, больше не чувствовала его пугающей мрачности и давящей атмосферы.
Но переезжала я не сама. Пусть болезнь, вызванная проклятием, и канула в небытие, но и без нее разных болезней хватало. А лечебный мед оказался весьма универсальным лекарством.
Вот только мои пчелки отказывались подпускать к себе кого-либо, кроме меня. И раз уж мы с ними стали неразлучными, пришлось им переезжать вместе со мной.
Закончив плести венок, я проводила взглядом рой пчел, который направился к ближайшему цветочному полю, и медленно поднялась на ноги.
Оказалось, вовремя.
— Оливия! — раздался за спиной звонкий голос Фины.
И, обернувшись, я успела увидеть, как эта нетерпеливая непоседа спрыгивает с плеч Эдгара и несется ко мне.
За последние два года произошло много изменений. С матерью Оливии нам все же удалось наладить отношения. Не скажу, что мы с ней стали близки, как настоящая мать и дочь, но вполне неплохо общались.
Она изменилась в лучшую сторону. Они с Финой переехали в новый дом, который построил для них Эдгар. И теперь малышка, как и ее мать, всегда выглядела опрятно и ухоженно.
А еще Фина часто гостила в замке, и Эдгар даже нанял ей нескольких учителей, чтобы ребенок обучался грамоте.
— Ты сплела мне венок? — подбежав ко мне, поинтересовалась запыхавшаяся Фина.
— Конечно, — с улыбкой ответила я и надела венок ей на голову, ласково поправляя волосики, упавшие на лоб.
Малышка тут же довольно взвизгнула и прижалась ко мне всем телом, оплетая своими тоненькими ручками.
А после подняла на меня хитрый взгляд и уточнила:
— Я же скоро стану тетей?
Шокированная таким внезапным вопросом, я лишь уставилась на нее недоуменно.
А как она вообще узнала? Живот ведь совсем небольшой, и под платьем его пока даже не видно.
— Я сказала, что у тебя родится девочка, — продолжил щебетать довольный ребенок, — А Эдгар заявил, что будет мальчик.
Ах, вот кто новостями щедро поделился…
Подошедший со спины муж, тут же