Лаура вскинула бровь:
— Тело и душа — не одно и то же, милая.
— Спасибо, Сократ.
Она хихикнула, и мы начали разминку, потом удары и баланс. Тело слушалось плохо, всё казалось ржавым. Меня бесило это до скрежета зубов. Левая рука отставала на долю секунды. Но каждый удар возвращал мне память: я умею биться. Я умею побеждать. Я могу контролировать хотя бы дыхание и кулаки.
— Ты всё ещё оружие, — сказала Лаура, поправляя мою стойку. — Это у тебя не отняли. Уэйлон этого не забрал.
Я посмотрела на неё через плечо.
— Я знаю, — сказала я. И правда знала. Наконец. Сделала вдох. — Ты когда-нибудь думала убить его сама? Уэйлона?
Её челюсть на миг напряглась, потом она выдохнула.
— Думала каждый день после того, как он забрал тебя. Но знала — ты бы взбесилась, если бы я лишила тебя этого. И вряд ли пережила бы Рэйфа. Я знаю, что держало его в те дни, пока он ломался от ломки и плена. Мысль о том, что он убьёт эту мразь.
Я застыла, опустила бутылку.
— Ломка?
У Лауры глаза расширились, и губы сомкнулись.
— Чёрт.
Меня скрутило изнутри.
— Что ты имеешь в виду?
Она тяжело выдохнула, словно понимая, что вывалила банку с самыми мерзкими червями. Села на скамью.
Я присела рядом.
— Он особо не говорил о том, что вы пережили, — призналась я. — Всё время сосредоточен только на мне. Чтобы я жила, лечилась. Так расскажи ты.
Лаура сжала брови.
— Конечно. — Глубоко вдохнула. — Пока мы тебя искали… он был в хлам. Нестабилен, в ярости, с разбитым сердцем. Почти не спал. Сначала начал брать окси, чтобы уснуть.
Сердце моё сжалось.
— А потом, — она облизнула губы, — стал брать всё больше. Мы боялись за него, Адела. Когда он убивал под кайфом… это было ужасно. Смотреть на него было страшно.
Глаза защипало, я с трудом сглотнула.
— А когда нас схватила кузина Уэйлона, Валерия… он прошёл через ад ломки. Может, мы и смогли бы раньше придумать план спасения... если бы не это.
Повисла тишина. Я не знала, что сказать. Злиться было нелепо — ведь он сходил с ума от мысли, что со мной делают. Но часть меня всё равно... чувствовала досаду. Если бы они пришли раньше, мучений было бы меньше.
— Эй, — Лаура коснулась моей руки. — Ты как?
— Да, — кивнула я. Грудь сжала судорога, дышать стало трудно. — Ненавижу думать, что вы через это прошли. Но он сказал, что ты спасла его рассудок. Что вы все втроём вытащили его.
У Лауры дрогнули губы, она уставилась в ладони.
— Было страшно. Но мы бы всё повторили, если бы это значило увидеть тебя живой.
У меня защипало горло, особенно когда слеза скатилась по её щеке.
— Адела… — её голос сорвался. — Уэйлон отправил Валерии видео… он... он…
Мир замер. Он что? Почему Рэйф мне не сказал?!
Лаура заплакала:
— Это было худшее, что мы видели. Словно сердце вырывали из груди.
Я тут же обняла её, и мы рыдали вместе. Долго. Потом она отстранилась, всхлипнув.
— Спасибо тебе за всё, Лаура, — прошептала я.
— Не благодари, — вытерла глаза она. — Просто больше не позволяй себя похищать.
Я кивнула и попыталась перевести разговор:
— Жду не дождусь вернуться в офис.
— Только не загоняй себя, — сказала она.
Я улыбнулась в полсилы:
— Не загоню. Но напомню им, почему они меня боятся.
Она усмехнулась и швырнула мне полотенце:
— Вот она, моя Адела.
В этот момент дверь открылась, и вошёл Рэйф с подносом воды.
— Вы тут демонов выпотеете, — заметил он. — И выплачете.
— Верно, — кивнула Лаура. — Она догоняет новости.
Я показала ей язык и взяла стакан. Мы немного поболтали. Я слушала его смех и чувствовала, как сердце сжимается от любви.
Потом Рэйф проводил Лауру до машины, а я вышла на патио. Солнце било в лицо, стекло холодило ладонь. В этот миг я вспомнила, каково это — просто жить.
Когда он вернулся, я почти допила воду. Сил будто не хватало, мышцы ослабли. Даже простые движения давались тяжело. Это унижало. И я ненавидела, что это для меня важно.
Он встал рядом. Молчал. Просто был рядом.
Я колебалась. Я могла промолчать. Может, и стоило.
Но не смогла.
— Рэйф, — тихо позвала я. — Можно спросить?
— Конечно.
— Лаура сказала, что, пока ты искал меня… ты употреблял.
Он застыл. Не резко, а медленно. Плечи напряглись.
— Она сказала, что ты срывался.
Челюсть его напряглась, линия лица стала острой, как нож. Он молчал. А я продолжала:
— И что вам пришлось смотреть запись. Со мной.
Это его сломало.
Стекло в его руке едва не треснуло. Костяшки побелели.
Я коснулась его руки:
— Пойдём внутрь.
Мы сели на диван. Он склонился вперёд, сцепив руки, уставился в пол.
— Я не хотел говорить раньше, — выдавил он. — Пока ты не встанешь на ноги.
— Я уже в порядке, — сказала я. И это было правдой.
Он провёл руками по лицу, пальцы дрожали.
— Я не принимал потому, что хотел. Это не было срывом. Я много что пробовал раньше. Бросил незадолго до того, как встретил тебя. Сначала начал брать, потому что не спал. Потом — потому что не ел. А потом без этого не вставал с постели. А когда нас схватили... и когда она показала то видео...
Он запнулся, сорвался.
Я дотронулась до его бедра, он вздрогнул.
— Я видел, что он делает с тобой, — сказал он, дрожа. — Она заставила меня смотреть. Ты плакала, и я... я не мог дышать. Думал, умру, так и не найдя тебя.
— Но не умер, — прошептала я.
— Хотел, — прошептал он. — Клянусь Богом, хотел.
Я взяла его руку. Он поднял глаза, покрасневшие, влажные.
— Но ты нашёл меня, — сказала я, голос дрогнул. — Ты жил ради меня.
Он кивнул. Отчаянно. И наконец позволил себе рухнуть в мои объятия. Я обняла его крепче.
— Теперь ты в безопасности, — шепнула я. — И я рядом.
Он остался так надолго.
ГЛАВА 22
Прошло три недели с тех пор, как мы вернулись домой, и покой всё чаще казался ложью. Чем больше времени проходило, тем сильнее я жаждала крови.
Мы с Рэйфом втянулись в мягкий, привычный ритм. Утро начиналось с кофе и завтрака вместе, потом — тренировки в зале, вечером — тихий ужин вдвоём. Он был невероятно заботлив со мной, особенно после того, как наконец раскрылся и