Так что «предварительную зачистку» Валерий Кимович оценил как минимум на твердую четверку, хотя некоторых персонажей из числа военного руководства ему достать и не удалось — но тем и повоевать не пришлось, так что они картину заметно испортить не сумели. А некоторых персонажей в нынешней истории вроде и «напрасно зачистили», так как им в нынешней истории шанса России подгадить — из-за того, что японцы начали войн пораньше — и не выпало, но Саша не считал, что работа была проделана напрасно. Ведь если человек искренне готов свою страну предать, то он уж как-нибудь, но возможность такую отыщет.
Вот взять того же Руднева, имя которого до Октябрьской революции в русском флоте было табуировано: откровенный же предатель, из которого почему-то большевики решили сделать «героя» (и сам Валерий Кимович считал, что это было проделано исключительно из-за того, что Руднев «был против царя»). Историю (краткую) боя у Чемульпо он изучил в ходе разбора материала «о важности формулировок при переговорах», и тогда уже несколько удивился, насколько официальная «история» не соответствовала реальности, ну а потом (все еще продолжая учиться в школе и имея доступ к «закрытым материалам») копнул историю поглубже и удивился гораздо больше. А когда с развалом СССР стали доступны и архивы иностранные, он эту историю буквально «по минутам» изучил — и составил свое мнение о событиях. И понял, наконец, почему японцы этого персонажа наградили высшим орденом своей империи…
Валерий Кимович уже во взрослом состоянии довольно много фантазий отечественных писателей читал на тему, «как спасти Варяг», и всегда это писево у него вызывало лишь грустную усмешку: авторы просто не знали, что там, в Чемульпо, происходило девятого февраля на самом деле и выдумывали абсолютно бердовые варианты. Главным образом из-за того, что они полностью игнорировали то, что командовал отрядом русских стационеров вовсе не Руднев, а «чрезвычайный посланник и полномочный министр Российской империи при дворе корейского императора в Сеуле» Александр Иванович Павлов. И этот уважаемый господин, между прочим, десятого февраля из Чемульпо совершенно свободно отплыл (на сохранившемся в неприкосновенности русском военном катере) в Порт-Артур, куда и прибыл на следующий день…
А началось все еще шестого числа, когда Александр Иванович получил от посла Франции в Сеуле сообщение о том, что Япония разорвала дипломатические отношения с Россией. И он, предвидя начало войны, отправил Рудневу приказ о том, что оба стационера должны немедленно покинуть Чемульпо и перейти в Порт-Артур. Но капитан «Варяга», в момент передачи посыльным приказа, находившийся «на переговорах» на британской крейсере «Талбот», «приказа не получил» (и каждому ясно, что передать приказ главнокомандующего капитану корабля дежурный офицер счел делом совершенно необязательным), поэтому, вернувшись к себе, он приказал погасить котлы. Которые, вообще-то, растапливаются в случае необходимости от шести до восьми часов…
Но что-то он насчет разрыва дипотношеный узнал, поэтому на следующее утро отправился на поезде в Сеул, где предложил Павлову вывезти на своем крейсере русскую дипмиссию в тот же Порт-Артур, а по возвращении снова отправился «договариваться о дальнейших действиях» на «Талбот». На котором, по сообщению командира «британца» Бейли, в это же время находились и капитаны японских «Чиоды» и «Такачихо», хотя с ними, по словам англичанина, Руднев и не встречался.
Утром следующего дня «Кореец» по приказу Руднева отправляется «с депешей в Порт-Артур», по почему-то идет туда малым ходом, а, встретив направляющийся в Чемульпо караван японских транспортов, поворачивает в их сторону и делает несколько «предупредительных выстрелов» (согласно рапорту капитана «Корейца» Беляева, по приказу Руднева), и это были первые выстрелы в этой войне. А после того, как один из двух не стоящих на якоре на внешнем рейде японских миноносцев выпустил по канонерке торпеду с одного кабельтова (от которой неповоротливая галоше ловко уклонилась), «Кореец» вернулся в порт. Ну а за ним в порт вошли и японские транспорты, спокойно высадившие там свой десант…
Следующей ночью японский флот «внезапно» напал на стоящие в Порт-Артуре русские корабли (хотя изначально им Порт-Артур был вообще не нужен), ведь после обстрела японцев «Корейцем» у Японии появился официальный повод для объявления войны и адмирал Уриу, сообщивший об обстреле в штаб, получил радиограмму с разрешением вести боевые действия в корейских территориальных водах. И утром восьмого, после высадки в Чемульпо японского десанта, он через французов передал Рудневу ультиматум. А так как он был доставлен через французов, содержание его в тайне не осталось…
В ультиматуме японский алмирал предложил Рудневу немедленно вывести из Чемульпо русские стационеры (которые, между прочим, имели «дипломатическую неприкосновенность»), и Руднев снова отправился на «Талбот» обсуждать с британцами полученную информацию. А в четыре ночи он, вернувшись на «Варяг», приказал все же «поднять пары» и, хотя эти пары «поднимались» больше шести часов, на стоящих рядом с «Варягом» «Чиоде» и «Такачихе» никто этого не заметил. Так что когда «Варяг» и «Кореец» неспешно проследовали к выходу из порта, для японцев это стало сюрпризом. И так сюрпризом и оставалось: все боевые корабли японской эскадры по-прежнему стояли на внешнем рейде на якорях.
Оба русских корабля неторопливо (со скоростью всего в десять узлов) продефилировали мимо японских крейсеров и броненосцев, а удивленные японцы их так и провожали своими удивленными взглядами. До тех пор провожали, пока «Варяг», удалившись на пять с лишним километров, не начал стрелять «по врагу». И вот тут японцы удивились уже всерьез: так как у них даже времени поднять якоря не оставалось, они просто якорные цепи расклепали (что и в отечественной истории отмечено), и примерно через пять минут на выстрелы ответили. И, в отличие от отечественных канониров, по мишени даже попали — а «Варяг», получив парочку незначительных повреждений, тут же повернул назад и вернулся в порт. Где спустя несколько часов и был затоплен, причем Руднев запретил выводить из строя машины и орудия. В своем рапорте он указал, что все орудия и так были повреждены, однако японцы, довольно скоро «Варяг» поднявшие (в Руднев умудрился затопить его в самом мелком месте гавани) ни малейших повреждений пушек не нашли и с успехом их в войне с Россией использовали. Причем даже русские снаряды использовали: капитан «Варяга» приказал весь боезапас сложить в артиллерийские погреба и их перед затоплением судна загерметизировать…
Вернувшись в Петербург, он много рассказывал, как в ходе боя потопил множество вражеских кораблей, был обласкан царем и даже получил повышение — но, к его несчастью, туда же вернулся после войны и Александр Иванович Павлов, который императору рассказал о том, что в Чемульпо произошло в действительности — так что на следующий же день Николай отменил свой указ о награждении Руднева орденом Святого Георгия (в списке георгиевских кавалеров его имя не значится), и, совсем не как в «официальной истории», не отправил в отставку с повышением в чине, а разжаловал и выгнал с флота. Причем с запретом когда-либо вне собственного дома надевать любые ордена и медали, покидать родовое поместье и с запретом посещать любые города Империи, кроме уездного «по делам поместья». Информация об этом мгновенно разошлась по флоту и имя Руднева было «забыто» — пока большевики не решили вылепить из откровенного предателя «героя»…
Но теперь его точно уже никто не вспомнит, и Валерий Кимович не счел ликвидацию хотя бы и «потенциального» предателя напрасной. И ему было даже не жалко пятисот рублей, отданных китайским девкам: каждая получила разом больше, чем могла заработать за пять лет при прежнем занятии и по крайней мере одна вроде бы неплохо устроилась в Шанхае, открыв небольшой магазинчик. Да и вторая вроде не пропала — а Россия все же вздохнула полегче.
Конечно, Саша был очень недоволен, что через окружение императора британцы быстро получили много весьма «чувствительной» информации про новое русское оружие, но он считал, что даже с этой информацией в ближайшие пару лет как минимум островитяне внаглую гадить России не рискнут, а за два года можно будет очень много всякого сделать, чтобы им и дальше оказывать серьезное противодействие. Тем более, что во время «личной аудиенции» Николай дал компании Андрея действительно довольно существенные привилегии (в частности, вокруг создаваемых для переселения крестьян деревень компания получила право добычи полезных ископаемых без получения специальных разрешений на каждый рудник или копь). И определенный приоритет при постройке новых железных дрог: дороги теперь почти все строились именно МПС и были государственными, но если компания обеспечит новые дороги рельсами и прочим металлом, то МПС их будет в первую очередь строить. Частью за счет компании, конечно, но с «возвратом потраченных средств» последующими «бесплатными» перевозками нужных компании грузов.