— Но я о том и говорю. Она убивала людей. Саксон спокойно пытает, но никогда не наносит последний удар.
Глядя, как она покачивает головой в такт музыке из динамиков, я улыбаюсь.
— Она бережет свое первое убийство для того, кто действительно этого заслуживает.
Верность важнее, чем большинство людей думают. А в моей работе она абсолютно жизненно необходима. Поэтому, стоя в гостиной в окружении своих самых доверенных людей, я никогда не ценил их так высоко. Они знают, что то, во что мы планируем ввязаться, может стоить им жизни. И все же они последуют за мной прямо в огонь.
— Дмитрий — самоуверенный сукин сын, но он скользкий тип. Он знает, что мы ищем его, и прячется, но его имидж важен, поэтому он не пропустит сегодняшний гала-вечер.
Бени раздает его фотографии Роману и Чезари.
— Освежить память: это фото сделано две недели назад, всего через несколько часов после того, как он хладнокровно убил Раффа.
— Я бы предпочел обойтись без невинных жертв, но если это поможет нам заполучить его, делайте что угодно.
Дверь спальни открывается, и все головы поворачиваются, когда выходят Саксон с Виолой.
— У нас идея получше.
Она обходит диван и встает рядом со мной. Волосы распущены и завиты, думаю, это работа Виолы. На ней черное платье, облегающее тело во всех нужных местах, но я бы предпочел, чтобы мои люди не видели разрез, доходящий почти до самого бедра. Но больше всего мое внимание привлекают ее туфли.
— Черт возьми, Габбана. Насколько тонкие эти каблуки?
Глядя вниз, она поднимает одну ногу, чтобы посмотреть на каблук, и гордо улыбается.
— Я заточила их как оружие.
— Сосредоточься, Кейдж, — говорит Виола. — Твой план отличный, но есть шанс, что Дмитрий может сбежать в суматохе, и неизвестно, когда ты снова его найдешь. У нас с Саксон другая идея.
Если бы это были любые другие женщины, я бы сказал им оставить это мужчинам. Но может, потому что я сам видел, на что они способны, или потому что сказать им это, без сомнения, заставит Саксон использовать свои туфли-заточки на мне, но я отступаю и жестом приглашаю ее продолжать.
— Слушаю.
Мириться — это не то, что часто встречается в моем мире. Если кто-то попадает ко мне в немилость, это навсегда. Единственное исключение, которое я когда-либо делал из этого правила, — Рафф, и только потому, что я обязан ему жизнью. Он мог бы позволить мне попасть в систему. Семья досталась бы ему целиком, и я, вероятно, вырос бы наркоманом, срывая свою травму на людях, которые заслуживают этого гораздо меньше моих нынешних жертв. Но он этого не сделал.
И поэтому я должен ему это.
Я поднимаю кулак и стучу в дверь, слыша звук шагов, спускающихся по лестнице. Дверь открывается, и Нико, который было раздражен, при виде меня застывает в шоке. Я не жду, пока он поприветствует меня или спросит, можно ли войти. Я просто толкаю дверь шире и захожу внутрь.
— Виолы здесь нет, — говорит он мне.
— Знаю. Она у меня дома. — Придумывает идеи, которые сведут меня в могилу, если пойдут не по плану.
— О. — Он поворачивается и идет к дивану. — Ладно.
Оглядываясь, я думаю, как они с Виолой до сих пор живут здесь. Я понимаю сентиментальную ценность родного дома, но когда я смотрю на то место, где раньше стояло кресло Раффа, у меня в животе все переворачивается.
— Он заслуживал гораздо лучшего, чем то, что получил, — говорю я Нико.
Он наклоняется вперед и опирается руками на колени, глядя на то же пустое место, что и я.
— Да уж.
Я поправляю костюм и поворачиваюсь к нему.
— Потеря родителя — одна из самых тяжелых вещей, через что я проходил, и сколько бы раз это ни случалось, легче не становится. Но есть одна вещь, которая помогает, — это возмездие.
Нико смотрит на меня.
— Я знаю, и я не то имел в виду на похоронах. Я не считаю тебя ответственным за его смерть.
— А я считаю, — честно говорю я. — Не полностью. Если бы я знал, что это приведет к убийству Раффа, я бы сначала пошел за Дмитрием. Но я думаю, что это сыграло свою роль, и это останется со мной на всю жизнь.
Он качает головой.
— Не должно. Ты мстил за смерть своего отца.
— Да, — киваю я. — А теперь пришло время мстить за твоего. Сегодня вечером Дмитрий будет на гала-вечере Valenci. Мы собираемся захватить его и убить. Я здесь, чтобы спросить, хочешь ли ты в этом участвовать.
Не часто в жизни я видел, чтобы у Нико наворачивались слезы. Мафиози не показывают эмоции, потому что это заставляет нас чувствовать себя слабыми. Но когда он снова смотрит на то место, где когда-то сидел его отец, смотря футбольные матчи каждое воскресенье, его нижняя губа начинает дрожать.
— Абсо-блядь-лютно.
Проезжая через город, в животе поселяется страх. Невозможно описать, насколько это рискованно и как все может пойти наперекосяк в одно мгновение, но Виола была права. Если мы хотим застать Дмитрия врасплох, это единственный способ.
Мы добираемся до особняка незадолго до начала гала-вечера. Мы с Бени выходим из фургона первыми, за нами следуют Нико и Роман. Саксон и Виола стоят между ними сзади, когда мы входим, убеждаясь, что они полностью скрыты от глаз. Это сработает, только если никто не узнает, что они здесь.
Пробираясь через дом, я вижу Маттиа, стоящего в конце коридора. Они с Костелло, возможно, были бесполезны в поисках Дмитрия, но их связи с Valenci оказались ценными. Он ведет нас прямо в комнату охраны, и как только мы входим, двое мужчин там встают и уходят.
Бени садится перед стеной мониторов и проверяет, работают ли все камеры, а я обнимаю Саксон за плечи. Когда мы согласились на этот план, после того как я отчаянно сопротивлялся ему, мы пошли на это, зная о рисках. Мы либо выйдем отсюда вместе, либо никак.
Мы с ней одной крови.
— Ты знаешь, что делаешь? — спрашиваю я Виолу.
Она поправляет черный парик в зеркале и смотрит на меня через отражение.