— Куда ты?
Я поворачиваюсь и смотрю ей в глаза. Боль, которую она чувствует, я понимаю так, как никто другой. Она разрывается изнутри, и я действительно понимаю это.
— Я сейчас вернусь. Обещаю.
Она кивает, и я быстро вытаскиваю Саксон из дома, практически запихивая в машину. Я захлопываю дверцу и марширую к водительской стороне. Я включаю задний ход и вылетаю с подъездной дорожки. Через несколько секунд я уже мчусь по дороге.
Мои пальцы нажимают кнопки на экране, вызывая Бени.
— Привет, Босс, — отвечает он.
— Мне нужно, чтобы ты немедленно отправил Романа к Раффу, — приказываю я. — Затем встреть меня на полпути между его домом и моим. Никаких общественных мест. Просто на обочине.
Звук его звенящих ключей заполняет фон.
— Понял. Все в порядке?
— Нет, — говорю я ему, и следующие слова, слетающие с моих губ, я никогда не думал, что произнесу так скоро. — Раффа убили.
Я сразу же вешаю трубку и смотрю в зеркала заднего вида, убеждаясь, что за нами не следят. Саксон внимательно наблюдает за мной, но я не могу сейчас на нее смотреть, потому что она — та, кто заставляет меня встречаться с эмоциями лицом к лицу, а сейчас единственное, на чем я могу сосредоточиться — это доставить ее обратно ко мне, где я знаю, что она в безопасности.
Через пять минут я замечаю Бени в моем затонированном Мерседесе, несущемся ко мне. Мы оба резко тормозим, и он разворачивается к моей стороне дороги.
— Кейдж, — умоляет Саксон. — Скажи что-нибудь.
Ее щеки мокрые от слез, когда я наконец поворачиваюсь к ней.
— Мне нужно, чтобы ты села в машину к Бени и оставалась дома, пока я не приеду.
Она явно борется между согласием и желанием спорить, желая быть рядом, чтобы поддержать меня, но все же кивает. Мы выходим из машины, и я кладу руку ей на поясницу, провожая до Бени.
— Отвези ее прямо ко мне домой и оставайся с ней. Не спускай с нее глаз, — говорю я ему.
Он кивает и открывает для нее пассажирскую дверь. Прежде чем сесть, она разворачивается и прижимается поцелуем к моим губам, таким, будто боится, что это может быть последний раз, когда она меня видит. Или она просто знает, как сильно мне это сейчас нужно.
Я возвращаюсь в машину и смотрю, как Бени уносится в сторону дома. Я снова включаю передачу и разворачиваюсь, направляясь обратно к дому Раффа. Это похоже на выход из тела, будто я делал это так много раз, что уже двигаюсь на автопилоте. Инструкции, как изолировать боль от потери родителя, вшиты в мой мозг, и я не могу сказать, хорошо это или плохо.
Когда я возвращаюсь, я паркую машину и выпрыгиваю из нее. Роман уже внутри, стоит, положив руку на плечо Раффа, с убитым выражением лица. Несмотря на то, что Рафф предал Семью, он долгое время был для нас всех отцом.
— Вызови Данте и привези его сюда, — говорю я Ро.
Он кивает и уходит в заднюю часть дома, чтобы позвонить. Виола все еще сидит на полу, рыдая, а Нико на диване, закрыв лицо руками. Я подхожу и сажусь на корточки перед телом, кладя руку ему на колено.
— Твою мать, Раф, — выдыхаю я. — Черт возьми.
Проведя чуть больше десяти лет в качестве Дона Семьи, Рафф не был человеком, который не мог защитить себя. Когда он правил, он был безжалостен. Мне потребовались годы, чтобы научиться у него, и я не знаю, что бы я делал без его наставлений.
Должно быть, они одолели его числом. Напасть, когда он меньше всего этого ожидал, и не дать ему шанса отбиться. Дмитрий — трус, который полагается на других, чтобы делать свою грязную работу, так что меня не удивит, если он заставил своих головорезов задушить его, прежде чем выстрелил в него.
Я качаю головой, не желая верить, что его больше нет.
— Надеюсь, вы с Сайласом и моим отцом там зажигаете, воссоединившись.
Я стою снаружи с Романом, пока Данте и его люди выносят Раффа в мешке для трупов. Не буду приукрашивать — на это тяжело смотреть. Я всегда представлял, что он доживет глубоко за девяносто, сидя в своем кресле и все еще выбирая телешоу в черно-белом формате. Вместо этого его отняли у нас, как и многих до него.
— Если Дмитрий думал, что я охотился за ним раньше, — тихо рычу я, — то теперь ему даже не снилось, что я с ним сделаю.
Ро кивает, доставая бумажку из кармана.
— Я нашел это приклеенным к затылку Раффа.
Я беру маленький клочок бумаги и читаю.
Выглядит знакомо, Кейджи?
Похоже, я все-таки не был следующим.
— Д.П.
Мой гнев вспыхивает с новой силой, и я сминаю записку в кулаке.
— Это означает войну. Мне плевать, если придется убить каждого гребанного члена Братвы, который попадется на пути. Я хочу носить его кишки как почетное ожерелье.
Переступая порог дома, я одновременно вымотан и на взводе. Саксон бежит через прихожую и врезается в мою грудь, обвивая руками шею. Бени следует за ней и одаривает меня печальной улыбкой.
— Он благополучно добрался до похоронного бюро? — спрашивает он.
Я киваю.
— Роман остается там на ночь. Завтра его сменит Чезари.
В Семье принято, чтобы за теми, кто умер с честью, присматривали до погребения. Я сопровождал катафалк от самого дома Раффа, чтобы Дмитрий и его придурки не попытались уничтожить тело в пути. Роман ехал со мной, и когда мы прибыли, он уважительно кивнул и зашел внутрь вслед за персоналом похоронного бюро с Раффом.
— Если я тебе не нужен, я бы хотел взять завтрашний вечер, — просит он.
— Разрешаю, — говорю я ему. — Роман заменит тебя здесь. Мне нужно, чтобы ты завтра днем побыл с Саксон, пока я улажу кое-какие дела.
— Непременно.
Саксон зарывается лицом мне в грудь, вдыхая мой запах, и в каком-то смысле это помогает. Но так же, как когда она очнулась в больнице, я чувствую, как части меня закрываются. И результат тот же.
Единственное, что поможет мне исцелиться — добраться до Дмитрия и разорвать его на части.
Одна из самых тяжелых частей потери кого-то — это переживать эту потерю снова и снова, сообщая новости их близким. Будто ты в бесконечном цикле горя и страданий, мысленно переживая момент, когда часть твоего мира умерла. И этот раз не будет исключением.