У военных нейропилотов Эпсилона, действующих по заранее заложенным в них алгоритмам, против свободного от искусственных оков нейромозга не было ни единого шанса.
— Мы потеряли половину перехватчиков и три шаттла, — доложил Генри. — Враг полностью уничтожен, и, судя по тому, что творится в командных чатах, у них там назревает тихая паника. Они поднимают в воздух все, что можно, и даже начали разворот орбитальной группировки спутников.
Последнее звучало особенно серьезно. Если боевые спутники нанесут массированный удар, против этого никакие маневры не помогут. Все равно, как если бы мастер фехтования вышел на поле боя против роты пулеметчиков. Впрочем, приходить с холодным оружием на перестрелку было плохой идеей во все времена.
Теперь все упиралось в скорость. Пока мы над океаном, и под нами нет густонаселенного материка, мы в опасности. Но если мы окажемся над городом, спутники стрелять не смогут. Попутный ущерб будет измеряться тысячами, и на такое военные Эпсилона не пойдут. Ведь не пойдут же?
Однако, твердой уверенности у меня не было. Вояки получили такой унизительный щелчок по носу, что я бы не удивился, если бы какой-нибудь потерявший рассудок от ярости генерал приказал разбомбить все к чертям, не взирая на последствия, а их спичрайтеры потом объяснят, почему это было правильно и необходимо.
Не, подумал я, настоящая чума Эпсилона — это не я и даже не Кочевники, устроившие один из самых масштабных рейдов за последнее время. Настоящая чума Эпсилона — это Генри, и она только начинает свое торжественное шествие по местному континенту.
Имперская разведка хотела создать дополнительную точку напряжения на территории Содружества и отвлечь его внимание? Если так, мне кажется, я даже перевыполнил эту задачу.
Сегодняшний побег надолго отвлечет внимание и ресурсы самого крупного галактического образования.
Вторая волна атаки застала нас уже над побережьем. Генри разделил наш флот на две части, заставляя противника поступить так же, а потом, после первой же схватки, в которой мы потеряли пять перехватчиков и еще один шаттл, бросил все подконтрольные ему корабли в разные стороны, внося в рисунок боя еще больший хаос и сумятицу. При этом он продолжал филигранно управлять всеми, уклоняясь и отстреливаясь.
В этом аспекте он меня уже превзошел, не мог не признать я. Окажись я на его месте, я бы так не смог. Оставил бы контроль всего над парой судов, а остальным велел бы действовать на автопилоте.
Мой шаттл влетел в облачный покров, и я перестал вообще что-либо видеть до того момента, как появился просвет. Вместе с просветом появилась летящая прямо на нас ракета, оставляющая в голубом небе перед нами инверсионный след.
Генри прибавил тяги и начал снижаться, но я понимал, что он уже не успеет.
Что ж, из пробирки я пришел, и похоже, что все, что от меня останется, в такую же пробирку и соберут…
Из груды облаков над нами вылетел включивший форсаж перехватчик. Ракета предприняла маневр уклонения, но перехватчик оказался быстрее, а Генри — точнее. Перехватчик вильнул и врезался в хвостовую часть ракеты, спровоцировав взрыв.
Шаттл слегка тряхнуло, но управление он не потерял. Несколько обломков пробили обшивку, и воздух со свистом принялся утекать из потерявшего герметичность салона.
— Испугался, кэп? — ехидно поинтересовался Генри. — Зря. Я же тебе говорил, что у меня все под контролем.
Генри и его «все под контролем».
Полностью выключенная военная база на острове, сотни временно парализованных военных, воздушный бой над океаном, десятки истраченных ракет, десятки сбитых перехватчиков, куча угробленных шаттлов, на покупку которых тоже пошли деньги налогоплательщиков, и перспектива массированного удара орбитальной группировки спутников по поверхности собственной планеты.
Холст, масло.
Автор работы предпочел бы остаться неизвестным отныне и навсегда.
— Держись крепче, кэп. Мы садимся.
* * *
Посадка вышла так себе. Склонный к постоянным преуменьшениям Галактический Совет наверняка обозвал бы ее «жесткой», но по сути Генри для экономии времени просто взял и уронил атмосферный шаттл на крышу одного из образующих Верхний Город небоскребов.
Шаттлы не предназначены для подобных маневров, однако даже в Содружестве военные пользуются вещами с повышенным запасом прочности, так что посудина не раскололась пополам, и даже дверь у нее не заклинило. В этом я убедился, потому что Генри открыл ее в тот же миг, как мы оказались на крыше.
Я был пристегнут и крепко держался за подлокотники кресла, иначе бы меня просто размазало по потолку.
— Ни черта себе маневры, — заметил я, отстегивая ремни и поправляя едва не вывалившийся со своего места наушник.
— Я знал, что он выдержит, — сказал Генри.
— А ты только об этом думал? У тебя, между прочим, живой пассажир на борту был.
— Я знал, что ты тоже выдержишь, кэп, — сказал Генри. — Дуй наружу.
Это было несколько фамильярнее даже его обычного стиля общения, но я не стал заострять.
На крыше небоскреба было холодно. Здесь не было никаких технических надстроек, закрытых оранжерей, солнечных панелей или хотя бы антенн. Просто голая горизонтальная поверхность и пронизывающий ветер, от завываний которого закладывало уши. До края крыши было метров пять, до соседнего здания — все сорок по горизонтали и еще два раза по столько же — по вертикали. Оно было значительно ниже.
— Под каким кустом ты спрятал парашют? — осведомился я.
— Тебе не понадобится парашют, кэп, — сказал Генри. — Тебе доводилось слышать о прыжке веры?
— Это без меня.
— Я знал, что ты так ответишь, поэтому попридержал для тебя лифт.
В нескольких метров от того места, где я стоял, открылся люк. Не заставляя упрашивать себя дважды, я соскользнул по лестнице и оказался на верхнем техническом этаже.
— Двадцать метров направо, — сказал Генри.
Лифт тоже оказался техническим, по форме напоминал установленный вертикально гроб и слегка жал мне в плечах. Едва я в него втиснулся, как дверцы закрылись и лифт пополз вниз со скоростью намеревающейся выиграть пари у зайца черепахи.
Зато его не пришлось ждать.
— Минут через десять мы будем внизу, кэп, — сказал он.
— За эти десять минут нам не успеют подготовить встречу?
— Я посадил семь шаттлов на семи разных зданиях, — сказал Генри. — А теперь они снова в воздухе и запутывают следы еще сильнее. Впрочем, это ненадолго, потому что у меня закончились перехватчики и сейчас их начнут сбивать.
—