Позже, анализируя цепь ошибок, которая привела к катастрофе, я пришел к выводу, что эта попытка связи была самой большой ошибкой из всех. Хотя нет, не так. Она не была самой большой, но она была последней и стала решающей, определившей исход. Если бы не она, события могли бы пойти по другому сценарию. Большей части бед избежать все равно бы не удалось, но так у меня был бы хоть какой-то шанс на…
Ну, что уж теперь.
Генри бордо отрапортовал, что у него все нормально и он даже почти не изнывает от скуки, и запросил дальнейших инструкций. Я велел ему дожидаться моего прибытия. По сути, этот разговор был мне вовсе не нужен. «Старый Генри» был моим кораблем, сам Генри — всего лишь управляющим им нейропилотом, и я мог вернуться на борт в любой момент, специально его не уведомляя.
Наверное, просто я соскучился по своему кораблю. Ну, и по нейропилоту тоже. На Эпсилон-Центре мне было слишком неуютно, и когда я оказался на некотором удалении от планеты, я позволил себе выдохнуть.
Лайнер пристыковался к станции.
Летящие экономом нищеброды (интересно, что бы об этом пассаже подумала Джей, которая регулярно путешествовала только на монорельсе?) дождались, пока богатенькие пассажиры покинули свои каюты, и начали проталкиваться в трубу стыковочного отсека. Я не спешил и шел в самом конце, где посвободнее.
Перед выходом на станцию был еще один пункт контроля, и личность Карла Броуди достойно выдержала свою последнюю проверку.
Я смешался с толпой на торговой галерее, миновал гостиничный сектор, незаконно воспользовался служебным проходом, чтобы сократить себе путь к докам, и уже минут через сорок после прибытия оказался в начале пирса, у которого был пришвартован «Старый Генри». Это была не самая популярная часть станции. В достаточно широком для погрузочных работ тоннеле не было людей, только пара служебных дроидов занималась текущим ремонтом обшивки чьей-то прогулочной яхты из средней ценовой категории. В предвкушении от возвращения на борт своего корабля, пусть и ненадолго, я ускорил шаг.
Он появился из-за снопа искр, рассыпаемых ремонтными дроидами, и я сразу понял, что вернуться на «Старый Генри» будет очень непросто.
Когда все идет слишком гладко, следует подозревать подвох…
Самое обидное, что вот к этому подвоху я готов точно не был. Он не был результатом моей неправильной тактики на Эпсилон-Центре. Он вообще не имел никакого отношения ни к «наследникам», ни к сделке, которую я пытался с ними провернуть.
Высокий, смуглый, лысый, в очках дополненной реальности. На голову он повязал зеленую бандану, главное предназначение которой состояло в том, чтобы скрывать от любопытных взглядов его затылок. Он носил стандартный черный комбинезон без нашивок и знаков различия.
Он улыбался.
Это была засада, но он был один и в руках у него не было оружия, и лишь в кобуре на поясе висел одинокий игольник. На территории Содружества запрещено ношение оружия, но я не сомневался, что он выбил для себя особое разрешение. Да и кто ж ему запретит?
Впрочем, даже без ствола он все равно оставался бы одним из самых опасных и самых влиятельных людей в исследованном секторе космоса.
Джозеф Ллойд Кэмпбел-Третий, вице-президент корпорации «Кэмпбелл» и глава отдела инновационных разработок. Ну, или как они там сейчас все это переименовали…
В разговорах между собой мы называли его Трехглазым Джо.
Глава 6
Версию о том, что с возрастом у Трехглазого Джо обострилась сентиментальность и он прилетел сюда, чтобы приободрить меня, похлопать по плечу и заверить, что все будет хорошо, я сразу же отмел, как несостоятельную. Сентиментальность и Трехглазый Джо находились на разных полюсах объективной реальности, и шанс, что они встретятся в одной точке без серьезной перестройки вселенной, стремился к нулю.
Хорошая новость заключалась в том, что, раз уж я его видел, значит, он не хотел моей смерти, по крайней мере, немедленной, и был настроен на разговор. Потому что если бы корпорации была нужна только моя голова, то не было никакой нужды присылать сюда целого вице-президента. Хватило бы и пары моих собратьев. Или, учитывая, что им удалось застать меня врасплох, даже одного.
Я сделал несколько десятков шагов в прежнем темпе и остановился, когда дистанция сократилась до комфортных двух с половиной метров.
Трехглазый Джо улыбнулся еще шире (лицо у него, к сожалению, так и не треснуло) и театрально распахнул объятия, при этом его правая рука опасно удалилась от рукояти игольника. Я не поддался на провокацию и остался стоять на месте.
Улыбка Джо съежилась до первоначального размера, но не исчезла полностью. Руки он опустил.
— Привет, Двадцать Седьмой.
— Привет, — сказал я.
— Нам нужно поговорить.
— Мы говорим.
— Не здесь.
— А чем плохо здесь? — я понимал, что у меня нет шансов его переубедить, и просто тянул время, лихорадочно соображая, что делать дальше. Пока получалось, что надо ему подыгрывать. Любой шаг в сторону от его плана мог повлечь за собой эскалацию конфликта, а я даже не знал, какими ресурсами он здесь располагает.
Но то, что он прилетел сюда не один, было очевидно. Такие, как он, в одиночку в принципе не путешествуют.
— Здесь неподходящая атмосфера, — сказал он. — Встреча старого учителя и одного из его бывших учеников должна проходить в совершенно других декорациях. Скажем, в каком-нибудь местном баре, где ученик угощает учителя стаканчиком местного синтезированного пойла. А учитель, зная, что ученик вполне способен заплатить и за натуральный продукт, ибо он преуспел в этой жизни, все равно на него не обижается.
— В местных барах натурального продукта нет, — сказал я. Никто не будет тащить в космос то, что можно синтезировать на месте. Здесь же не элитный курорт, а всего лишь пересадочная станция для транзитных пассажиров.
— Потому учитель и не обижается, — сказал Джо.
— Охрану твою мне тоже угощать?
Джо демонстративно огляделся по сторонам.
— Какую охрану? Разве видишь здесь кого-то еще? Почему ты вообще думаешь, что мне нужна охрана, Двадцать Седьмой? Разве кто-то собирается причинить мне вред?
— В Содружестве процветает уличная преступность.
— Печальные времена наступили для крупнейшего человеческого государства, — согласился Джо, сокрушенно кивая головой. — Но я надеюсь, что в случае чего ты меня защитишь.
— Конечно, — сказал я. — Мне идти первым?
— Это необязательно, — сказал он. — Мы довольно долго стояли с