Эти огромные, как небоскребы, чувства долго переполняли меня. Магистр разрешила оставить карту себе, и я еще долго разглядывала ее. По дороге домой заехала в торговый центр, зашла в салон и попросила мастера, девушку в пирсинге и, конечно, с множеством тату, набить и мне. Показала карту, и художница быстро набросала эскиз, в который я влюбилась с первой секунды. От возбуждения и распирающих эмоций я почти не чувствовала боли. Мне хотелось сохранить это ощущение, поэтому татуировка показалась лучшим вариантом. Всегда со мной, на моем теле. Так я не забуду и обязательно выполню свое обещание.
Несколько дней удавалось скрывать это от Марка, но сегодня он заметил, когда я неосторожно подняла руку и кофта сползла вниз. После этого он и взбесился. Только теперь я осознала: идти дальше вместе мы не можем. Он тянет меня вниз, но я выберусь. Расцвету. Засвечу.
19
Сквозь сон Анна слышала обрывки фраз. Открыть глаза казалось невозможным, но как сквозь туман звучало эхо:
– Ты не понимаешь. Она разнюхивает про нас и Эмилию. Она точно что-то знает. Уверена, и историю свою придумала. Ужасная глупость и банальщина.
– Магистр, простите, что вмешиваюсь. Когда я ее увидела… такое невозможно подделать, она искренне переживала.
– Сейчас это не важно. Она может узнать то, чего не должна. Мы обо всем позаботимся, Скай, не волнуйся.
Черная тишина. Молчаливая пустота. Анна совсем отключилась, пока не очнулась в подвале. Осмотрела хлам вокруг и прочитала найденный дневник. Петрова, конечно, ей не поверила и приказала опоить какой-то дрянью. Теперь Морозова наконец сумела восстановить цепочку событий.
Где она находилась? В маленькое окошко наверху почти ничего не было видно, лишь зелень уходящего лета. Что делать – непонятно. Ни телефона, ни оружия, только пустой желудок и чугунная голова.
За дверью раздался шум. Морозова подскочила, но не смогла устоять на ногах. Препараты продолжали действовать. Внутрь заглянула девушка с мальчишеской стрижкой и узкими пронзительными глазами. Не ожидая, что следователь уже пришла в себя, она быстро поставила поднос на пол и тут же заперла дверь.
– Подожди, – прохрипела Анна, но в ответ услышала лишь удаляющиеся шаги.
Пленница ужасно хотела пить и есть. Тарелка с ароматной едой и стакан воды манили, но она была уверена, что и там что-то подмешано. Стараясь забыть про болезненное урчание и пересохший рот, Морозова принялась читать дневник в третий раз, пока за окном не стемнело и она не осталась без света.
26 декабря 2020 года
Два дня просидела дома. Уезжая, Марк забирал все ключи и телефоны, а когда возвращался, я с ним не разговаривала. Выжидала.
Сегодня Марк ушёл на прогулку с Евой, а я в это время вылезла через окно. Сложнее было перелезть через железный забор, но я справилась, только ноги немного ободрала. Пошла в сторону шоссе, махая проезжающим машинам. Одна остановилась. За рулем старенького «пежо» оказалась девушка лет двадцати, согласившаяся подвезти меня до центра. Я соврала, что потеряла сумку с ключом и не могла ни открыть свою машину, ни вызвать такси, но в городской квартире у меня есть запасной. Девушка поверила.
– Как я понимаю! Постоянно всё теряю: то телефон, то ключи, цепочки, кольца. Паспорт потеряла в Португалии! За час до вылета. – Она хлопнула себя по лбу и засмеялась. – То ещё приключение было.
Я кивала, улыбалась в нужных местах, но не вслушивалась в ее болтовню. Девушка довезла меня прямо до офиса Магистра, я предложила написать номер счета, чтобы потом скинуть деньги, но она отказалась. Не верится, что есть ещё отзывчивые люди.
Орёл сразу накинулся на меня. Сказал, Магистр очень зла из-за моего поведения, но у неё сейчас новый клиент, она не может тратить время на разговоры со мной. Орлу не стала ничего объяснять, сказав, что дождусь, пока Рея освободится.
Мы сидели с ним на кухне. Орёл пил чай, но мне не предложил. Возле окна стояла клетка с белым какаду. Попугай чирикал, мяукал и лаял. Он умел издавать забавные звуки с разными интонациями, но слова не получались. Я молча слушала, с каждой минутой волнуясь всё больше. Боялась, что скажет Рея.
Пришлось сидеть до вечера. У Магистра весь день расписан, и я смогла зайти в ее кабинет только около восьми. Марк наверняка уже обнаружил, что меня нет.
Рея сидела на своём троне, испепеляя меня своими черными глазищами и не издавая ни звука. Я сразу же начала оправдываться, но терялась под ее взглядом, путалась, запиналась.
– Я давно тебя предупреждала, – перебила она наконец. Ее тихий и спокойный голос напоминал ровную гладь озера в безветренный день. – Надо было бросать его, а теперь всё усложняется. Но ничего, – добавила с нежностью, – я помогу тебе. Как и всегда.
Магистр сказала, чтобы я вернулась домой и ждала. Всё необходимое она сделает сама. Мне хотелось спросить: чего ждать? Что она будет делать? Но строгий взгляд и сложенные на груди руки говорили, что отвечать Рея не станет. Орёл вызвал такси, и вскоре я была дома. Марк начал кричать, Ева – плакать. Я схватила дочь и заперлась в детской.
20
Минуты, часы слились в одно черное пятно. Анна то забывалась беспокойным сном, то дрожала от холода. Желудок скручивало от боли. Поднос с едой находился в шаге от нее, и Морозовой стоило огромных усилий заставлять себя держаться. Ей нужен ясный ум, чтобы найти выход. Но обезвоженное тело предавало слабостью и бессилием.
В кошмарах Анна видела маму. Сошедшую со старых фотографий, найденных у бабушки в комоде. Старухе девочка не призналась, что украла одну фотокарточку и носила всегда с собой в потайном кармане спортивной куртки.
Четырехлетняя малышка играет с мячом на улице. Мама забрала ее из детского сада, и теперь они идут домой. Анечка уговорила добрую маму зайти в магазин и купить мяч. Теперь девочка, смеясь на всю улицу, пинает его и бежит следом, не замечая ничего вокруг. Веселье льется через край и дотягивается до небес. Такой хороший мячик, любимого синего цвета с чудесным хитрым котиком. Вдруг счастье прорезают крик матери и визг тормозов. Анечка видит, как мяч улетает так далеко, что уже не достать, но она и сама летит. Парит над асфальтом и больно падает. Плачет, что исцарапала коленки, ладошки, да еще и подбородок в придачу.