На звонок в дверь ответил лишь попугай. Кроме птичьего крика, из квартиры не доносилось ни звука. Зотов еще раз набрал номер Морозовой, но телефон был вне зоны доступа. Данил спустился на улицу и, заметив магазинчик в доме, зашел за сигаретами. Затянувшись, с наслаждением медленно выдохнул облако дыма. Вредную привычку Данил приобрел на первом курсе, стараясь влиться в коллектив однокурсников. В курилке всегда находятся друзья с общими интересами и строятся большие планы. После университета решил завязать, но каждый раз срывался. Очередная попытка продлилась неделю и три с половиной дня.
Зотов бросил окурок и хотел сразу же прикурить еще одну, но телефон оповестил об эсэмэске. Данил удивился, увидев имя Морозовой. В тексте сообщения был только неизвестный адрес. Зотов набрал номер. Телефон снова находился вне зоны.
13 декабря 2020 года
Мобильник зазвонил ночью. Щуря слипающиеся глаза, я шаркала по тумбочке. Марк недовольно застонал и натянул одеяло на голову. На экране светилось: «Фема». Она протараторила, что Магистр ждет нас в зале театра. Прямо сейчас. В 2:43.
Я проверила спящую Еву, оделась и села в мини-купер. Дороги играли фонарным светом, звездное небо сияло им в такт. Пустынное шоссе пронеслось одной секундой, я въехала в центр спящей столицы, смело лавируя на поворотах. За последние полгода неплохо выучила город и перестала бояться давить на газ. Кроме постоянной езды из дома в театр и обратно еще катаюсь по делам Реи. Она часто дает мне разные задания: сделать копии документов, забрать важную посылку, купить продукты для животных на ферме. Я с радостью выполняю всё, чувствуя себя особенной и мечтая, что однажды буду на равных с Фемой, главной помощницей. А еще не терпится вернуться на выездной тренинг и пройти испытания, но приходится ждать лета.
Я приехала последней. Стук моих каблуков прорезал нервную тишину. Все наши уже сидели на первом ряду, опустив головы в пол. Магистр Рея возвышалась над ними и впилась в меня острым взглядом. Не успела я сесть, как она заорала, что я не уважаю и не ценю ее и группу, потому что заставляю всех ждать. Она же прекрасно знает, как далеко мне ехать, в отличие от остальных, которые живут неподалеку. Вместо ответа я тоже опустила взгляд в пол.
Закончив со мной, она обратилась ко всем:
– Вы знаете, как много я делаю для группы и театра. – Рея старалась говорить тише, но сжатые кулаки дрожали, а на лбу пульсировала синяя прожилка. – Я хочу, чтобы больше людей увидели мир настоящим и присоединились к нам. Только вместе мы сможем выдержать грядущие перемены. Вы знаете, в какое нестабильное время мы живем. Войны, терроризм, вирусы, природные катаклизмы, катастрофы. И всему виной люди. Человечество не просто идет ко дну, оно мчится на всех парах, уже вот-вот лбом ударится, но не замечает. Люди тратят силы на сражения и глупые переживания, не стоящие ни копейки. Портят здоровье, болеют и умирают. Я не могу смотреть на это безумие со стороны и выкладываюсь ради вас. – Ее голос сорвался, и она сделала паузу, чтобы вернуть ему твердость. – Хотя бы вас спасти. И просила я только одного: поставить хороший спектакль. Неужели так много? Было так сложно сделать нормально?
Мы в недоумении смотрели на Магистра. Несколько часов назад мы отмечали успех в гримерке, уверенные, что все прошло идеально. Что мы сделали не так?
– Твой расхваленный критик прислал мне рецензию. – Рея швырнула лист Нику прямо в лицо. Отвернулась и прошептала: – Статья выйдет утром. Я глубоко разочарована и видеть вас не хочу.
Магистр удалилась, оставив нас с чувством вины и непониманием. Ник прочитал текст и передал сидящей рядом Скай. В гробовом молчании каждый из нас читал рецензию и передавал следующему.
Читая, я слышала голос Марка. Михаил Кулаков повторил его слова, добавив красочности и художественных приемов. Он писал, что «этот кружок самодеятельности напоминает не театр, а цирк уродов. Искусством здесь и не пахнет, а спектакль понравится только фанатикам или умалишенным». Я не верила своим глазам. Неужели это так выглядит со стороны? Почему они не понимают нашей искренней обеспокоенности судьбой человечества? Не видят, как мы ищем выход в мудрости древних народов? Рея права. Люди не хотят быть спасенными. Не все готовы открыть свое сердце Знанию и отдать жизнь поиску Истины. Но я готова. Обещаю себе, что пройду все испытания и встану на одну ступень с Магистром Реей.
18
Сознание начало возвращаться сквозь гул в ушах и головную боль. Анна зажмурилась, собираясь с силами, чтобы встать. Получилось не сразу. Картинка перед глазами расплывалась, и Морозова долго не могла понять, где находится. Последнее, что помнила, как была дома. Вернулась после бессонной ночи и поговорила с Лизой. Лиза! Что с ней, в порядке ли она?
Сфокусировавшись, Анна наконец оглядела помещение. Похоже на подвал: чувствовались сырость и холод. У стен стояли какие-то коробки, из них торчало скомканное тряпье. Анна хотела встать, чтобы осмотреть все внимательнее, но голова закружилась, и следователь снова села на грязный ледяной пол.
В ушах продолжало гудеть, в горле пересохло, а желудок больно урчал, отзываясь тошнотой. Такое чувство, что она пила неделю. Это невозможно, она точно не выпила ни капли! Хотя Морозова уже ни в чем не могла быть уверена: память последних часов (или дней?) не хотела возвращаться.
Анна долго сидела, пялясь в грязное пятно на полу, пока силы потихоньку восстанавливались. Она осторожно поднялась и дошла до железной двери. Заперто. Заглянула в коробки: потертая одежда, сломанные игрушки, пожелтевшие книги, некоторые от сырости покрылись плесенью. Морозова с отвращением отвернулась и, оступившись, упала на одну из коробок. Ужасная слабость сковывала движения и подворачивала ноги. Чертыхнувшись, Анна встала на колени и заметила выпавшую из коробки тетрадь с лотосом на обложке. Сердце ёкнуло. В подвале было темно, поэтому, схватив находку, следователь подползла к единственному окошку под потолком. Через решетку пробивалось яркое солнце – скорее всего, был полдень. Света хватило, чтобы различить буквы.
Дневник Эмилии позволил сложить полную картину о деструктивной секте, выманивающей деньги и разрушающей личность. Морозова дважды прочитала записи, стараясь отложить в памяти все детали и ничего не упустить. Постепенно