– Ну, давай же! – потребовал гоблин.
– Слово, хозяин, – пояснил лютен.
Человек растерянно повернулся к плотику. Прокашлялся, прочищая горло. И сказал первое, что пришло в голову – не слишком громко, но вполне отчётливо, так, что слова разнеслись над затянутой ряской водой.
– Для вас, мадемуазель, со всем почтением. Небольшой подарок.
Он замялся, не зная, что ещё сказать, и вдруг, неожиданно для самого себя, брякнул:
– Ступай.
К изумлению Степана, плотик послушно заскользил к центру пруда, будто его тянули на верёвочке. Позади сооружения расступалась и немедленно смыкалась обратно ряска. Секунда-другая – и пирог, и ленты исчезли в седых клочьях тумана. Затем вдруг раздался громкий всплеск, как если бы плеснула, играя, большая рыба.
– Дар принят, – удовлетворённо сказал Руй.
– Ну вот и славно, – подытожил Дуфф. В голосе его слышались явственные нотки облегчения. – Я бы сейчас…
Плеснуло снова, совсем близко от берега. Все трои уставились на пруд.
Из воды, будто медленно делая шаг за шагом, поднималась девушка. Худенькая, с тонкими чертами лица – маленький вздёрнутый носик, небольшой, изящно очерченный рот – она совсем не выглядела опасной, скорее хрупкой. Длинные зеленоватые волосы окутывали девушку, словно покрывало, спускаясь до талии. Степан встретился с ней глазами – и уже не смог отвести взгляд. Большие глаза русалки казались бездонными, они были чернее ночи; и где-то там, в глубине темноты, растекалась безмерная печаль.
Показавшись из воды по пояс, русалка остановилась. Дуфф судорожно сглотнул. Руй замер с рукой в кармане: перед выходом из дома он спрятал туда маленькую веточку рябины. Девушка спокойно стояла, разглядывая человека, и, казалось, даже не замечая замерших по бокам от него фейри. Степан стянул с головы шапку и слегка поклонился:
– Доброй ночи, мадемуазель, – хрипло пробормотал он.
Ещё мгновение-другое ничего не происходило, а затем уголки губ русалки дрогнули, и она улыбнулась. Дуфф ошеломлённо выдохнул. Руй открыл от удивления рот.
Девушка резко отступила назад, и туман словно поглотил её. По поверхности пруда пробежала крупная рябь, снова что-то громко плеснуло, и в отдалении, ближе к старой мельничной плотине, рассыпался, растаял в ночной тишине девичий смех.
– Ты когда-нибудь такое видел? – спросил лютен у гоблина.
Тот медленно покачал головой:
– Я о таком даже не слышал!
* * *
– Объясните толком, что это сейчас было, – Степан сидел во главе стола, а фейри, устроившись по бокам от него, то ли с подозрительностью, то ли с опаской, рассматривали человека.
– Хозяин, скажите, а вы когда-нибудь ранее практиковали волшебство? – поинтересовался Руй.
– Ты про то, что получилось с плотиком?
– Ну, в том числе.
– Никогда. Я вообще-то собирался просто подтолкнуть его какой-нибудь палкой.
– Да шут с ним, с плотиком! – вмешался гоблин. – Тут я как раз не удивлён, слово оно и есть слово. Но вот русалка, выходящая поздороваться с человеком… – он в замешательстве сделал большой глоток из чашки с чаем, закашлялся, и Степан, действуя автоматически, осторожно похлопал Дуффа по спине. – Спасибочки, – просипел тот.
– Я не понял, что не так с русалкой?
Руй вертел перед собой на столе собственную чашку с таким старанием, что чай в ней уже закручивался в маленький водоворот:
– Духи воспринимают мир иначе, чем мы, смертные. И чувствуют тоньше. Она почувствовала что-то в вас. Что-то такое, что показалось ей достаточно веской причиной для личного знакомства.
– Если б она тебя просто затащила в воду и попыталась утопить – дело понятное. А о таком я ещё не слыхал, – подтвердил Дуфф. – Обычно духи просто принимают дары, и на этом вопрос улажен. Ну, в большинстве случаев. А такое внимание – это…
– Это знак уважения, хозяин. Большого уважения.
– Знать бы, чем я его заслужил, – растерянно пробормотал Степан.
– Ну, вы, как минимум, владеете словом, – пожал плечами Руй.
– Вот опять. Что за слово вы всё время вспоминаете? Кстати, что вообще под этим подразумевается – владение словом?
– Подразумевается, что сказанное тобой в определённых обстоятельствах имеет вес. Реальную силу, – Дуфф говорил медленно, то ли тщательно формулируя мысль, то ли не желая сказать лишнего. – Ну, и прилагающуюся к этому ответственность, – закончил он.
– И из того, что сегодня ночью русалка лично приветствовала меня, выходит…
– Что это серьёзная сила. И серьёзная ответственность, – подытожил домовой.
Глава 7. В библиотеке
Дождь начался около трёх часов ночи, и к рассвету превратился в настоящий ливень. Сразу стало понятно, зачем дядя Этьен держал на крючках у входной двери целую коллекцию рыбацких плащей – только закутавшись в такой с ног до головы, можно было ненадолго выскочить наружу.
Степану пришлось с десяток раз пробежаться до дровницы и обратно, а заодно поправить регулятор в котельной: из-за холода и резко выросшей влажности во всех комнатах башни начало ощутимо тянуть сыростью. Гоблин хотел было помочь, но даже в самом маленьком из дождевиков он выглядел как король в мантии, волочившейся следом по грязи. О том, чтобы тащить вместе с плащом ещё и дрова, не могло быть и речи.
«Интересно, во что мне станет такой обогрев в платёжках. Хотя… Лучше уж платить, чем потом делать ремонт из-за плесени», – Степан свалил очередную охапку дров в гостиной и заметил дремавшему в кресле домовому:
– Хотел бы я, месье Руй, управлять камином по щелчку пальцев, как вы.
– Волшебство фейри всегда имеет свои ограничения, – заметил месье Дуфф. Он снял башмаки и теперь грел у огня широкие ступни. – Некоторые из нас завидовали людям как раз потому, что ваше слово выше таких границ. Впрочем, и оно не всесильно. Безграничного могущества не бывает даже у духов. Кстати, не стоит думать, что дрова по велению Руя появляются прямо из воздуха – они попросту перемещаются сюда из дровницы. А вот пополнять её придётся вручную. И я рекомендую не откладывать это дело, потому что в Бретани дожди иной раз могут зарядить на неделю, а вы, месье, явно не собираетесь терпеть холод и сырость.
Только когда камины на всех этажах начали весело потрескивать, помогая отопительному котлу, человек и фейри принялись за завтрак, а затем Степан решил заняться библиотекой. Месье Дуфф поначалу наотрез отказывался подниматься наверх, но после уговоров, недовольно ворча, всё-таки согласился. Хотя и старался держаться подальше от окна.
Кот, напротив, устроился прямо на открытой крышке секретера, то окидывая взглядом тёмные силуэты деревьев за стеклом, полускрытые потоками воды, то с интересом наблюдая за тем, как Степан извлекает из многочисленных ящичков самые неожиданные предметы.
– Наверное, проще было бы это всё выбросить, но вдруг тут окажется что-нибудь ценное, –