Она громко стонет мне в губы, замирает на мгновение и начинает медленно раскачиваться. Прикрывает глаза, и уперевшись ладошками мне в грудь, вырисовывает восьмёрки бёдрами, так чётко сжимая меня мышцами, что рискую не довести дело до конца.
Маня откидывается назад, выгибается, и я поспешно стягиваю её футболку, которая каким-то чудом задержалась на её теле. Тут же жму упругие груди, стискивая яркие и твёрдые соски. Маня стонет, ускоряется. А я ловлю себя на том, что любуюсь ей, такой распалённой красивой, невероятной…
Меня сносит в жар, от этого сочетания плотского и возвышенного. Тело колотит дрожью от сдерживаемого удовольствия.
Мы вдруг замираем на мгновение, безмолвно обмениваясь громкими эмоциями.
— Люблю тебя, — шепчу первым.
Её губы дрожат от улыбки.
— Люблю тебя, — повторяет за мной, склонившись, целует. А я, прижав её за ягодицы, начинаю двигаться, уже не сдерживаясь, ощущая вибрации её мышц, наконец, расслабляюсь и мы тонем в общем блаженстве.
— Жень, — шевелится на мне, вырывая из нирваны.
— М-м-м?
— Ну что насчёт малины?
— Маня, етижи-пассатижи, — выдыхаю я усмехаясь. — Только не говори, что ты затеяла это всё ради малины?
— Дурак, — шлёпает ладошкой по груди и медленно съезжает в бок. — Это ты на меня напал, а я всего лишь малины захотела.
— Охеренный заход, — потягиваюсь я, и, притянув её к себе, смачно целую в губы. — Пойду искать тебе малину, заслужила.
— Серьёзно? — сияет она неподдельной радостью.
— Серьёзно, — легонько шлёпаю по заду и встаю с кровати.
Благо живём в век возможностей и интернета, и даже малину вам привезут посреди ночи в октябре. Жаль только, что тот, кто заказывал, не дождавшись, заснул.
40. Колька
— Ну как так можно, Удальцова! — ворчит Алка.
— Она уже Григорьева, — поправляет Лида.
— А я про что, — не унимается эта зараза. — Зажала всё, что только можно было. Девичник, — загибает первый палец, — свадьбу, — второй, — гендер-пати, — третий.
— Эй, ну я же исправилась, — надуваю губы.
— Ага, — хмыкает Алка. — Ты бы ещё нас в детскую комнату пригласила.
— А что вам приличное семейное кафе уже не подходит? Вам обязательно нужно в подпольный ночной клуб идти с крейзи-меню?
— О! А ты такой знаешь? — удивилась Лида.
— Нет, но даже если бы и знала, какой мне клуб? — я неуклюже развернулась на стуле в профиль, выставляя свой живот, как будто подругам нужно было подтверждение моей беременности.
— И вообще, ничего я не зажимала… так вышло. И на свадьбу мы никого не звали, просто расписались… А гендер-пати и вовсе не устраивали. Сходили на УЗИ в восемнадцать недель, там нам дочку высветили. И вообще, время как-то само так быстро пробежало…
— Ну да, медведь твой так торопился скорее тебя присвоить, что даже торжеством не озадачился, как забрал в свою берлогу, так на свет белый и не выпускал, — продолжает фырчать Алка.
— Да будет торжество, но позже, — а я продолжаю оправдываться и параллельно заводиться. — Мы летом хотим… Через пару месяцев после рождения…
— Только не говори, что в Гадюкино! — округлила глаза, перебивает Алка.
А Лидка, наоборот одобрительно хмыкнула.
— А что? Ты сама говорила поэтично… — опять надулась я.
— Поэтично, не то слово… — скривила губы Алка, но тут же улыбнулась, прищурилась. — А вообще знаешь, есть в этом что-то. Сейчас многие устраивают загородные регистрации…
И пустилась в описание свадебных торжеств разных селебрити, на которые, по её мнению, нам с Женей стоит ровняться.
Лидка закатила глаза, пока Алла не видит, и, показав мне на живот, подняла большой палец вверх.
Да я и сама знаю, что быстро всё у нас с медведем вышло. Ещё в начале лета друг друга ненавидели, а вот уже почти год прошёл, и мы женаты и дочь вот-вот на подходе. У меня даже сумка в роддом собрана, начиная с тридцать шестой недели, уже всё готово.
Женька по вечерам, после работы заканчивает детскую, осталось по мелочи, кроватку собрать, вещички погладить да разложить в новый комод.
И я бы рада была притормозить, но разве против медведя попрёшь. Всё происходит настолько стремительно, что я и сама порой не успеваю за течением времени.
Развод, новый брак, переезд в новую квартиру, ремонт, Новый год, декрет.
И новое семейное счастье, в которое я нырнула с головой, да простят меня мои подруги, но мне настолько хорошо в этом нашем мирке, что кроме Жени, мне никто и не нужен. Я наслаждаюсь всем. Нашими совместными вечерами и выходными. Всеми общими хлопотами. Даже переоформление документов, никогда мне не приносило столько удовольствия. А сейчас я так гордилась, что, наконец, ношу фамилию Жени. И мне ещё ни одного дня не было скучно с ним. И уж точно ни разу не закралась мысль, что я жалею, что мы так поторопились. А ведь, кажется, я только вчера, ехала по лесной дороге, выискивая взглядом деревню, и наехала на медведя.
«Я еду домой. Алка записалась в свидетельницы, и я боюсь, что Гадюкино вздрогнет от нашей свадьбы», — пишу Жене из такси, когда спустя пару часов, мы расходимся с девочками.
«Ты недооцениваешь нашу деревню, Мань», — пишет в ответ Женя.
Он сейчас занят как никогда. У него две группы, новички-детки, и полупрофессионалы. Мишка тоже с ним работает.
Жене тяжело было поначалу, он, конечно, не говорит, но за смерть того боксёра, он винит себя до сих пор. Сейчас, конечно, влился, занятия любимым делом помогают, он даже ворчать стал меньше, насколько это возможно.
«Ты недооцениваешь Алку» — отвечаю и хочу поставить смайлик, как чувствую, спазм, скрутивший живот.
Ещё с утра началась какая-то неясная боль внизу, я даже хотела отменить встречу с подругами, но потом она вроде притихла, и я забыла об этом. А сейчас этот спазм напомнил, да ещё и тревоги добавил.
Следующий спазм, сильнее и больнее, настолько, что вышибает дух и меня скручивает.
— Девушка, с вами всё в порядке? — косится на меня водитель такси.
— Кажется, я рожаю, — говорю, сквозь стон.
И вместо, написанного уже сообщения, звоню Жене.
— Мань? — он словно чувствует, спрашивает настороженно.
— Рожаю, — выдыхаю я, потому что очередная схватка меня скручивает. — Жень, чего-то часто очень, — стону я, — не успею до дома… надо в больницу.
— Куда ехать? — паникует водитель.
— Дай трубку водителю, — одновременно говорит Женя.
— Мой муж, — протягиваю телефон таксисту.
И пока он кивает и угукает, разворачивает машину, стараюсь дышать правильно, и полулечь на заднем сидении.
— Мань? — тянет Женя, когда водитель возвращает мне трубку.
— М-м-м? — прижимаю к уху и чувствую, как взмокла шея.
— Держись, я скоро буду.
— Сумку мою привези, —