Я свой тоже пристраиваю рядом. У меня розы.
Злой медведь припёр цветы для нас с мамой, и бутылку коньяка для папы, и был один, хотя обещал и брата, и пса с собой привезти, и ещё кого-то.
Вид имел оскорблённый, и никакие мои подкаты не срабатывали, хоть ты тресни. Женя смотрел холодно, и тяжело, очень тяжело.
И как тут делится радостной новостью? Что скоро у нас с ним ребёнок родится.
Все, по-новому сданные анализы оказались положительными, всё было верно никакой ошибки, и на УЗИ даже увидели плодовое яйцо, которое было уже шесть миллиметров.
Отойдя от первого шока, я впала в новую крайность — счастье. Меня распирало от радости. Улыбка не сходила с моих губ. Алка думала, что мне что-то вкололи, такой дебильный вид у меня был.
Пришлось признаться подруге, чтобы она прекратила свои обидные инсинуации, и она стала первой, кто узнал о радостном событии, ну конечно, после меня.
Потом позвонила мама, и я не удержалась, прямо по телефону рассказала и ей. Она сперва, правда насторожилась, но узнав, что отец не Лёшик, тут же сменила настроение. Пришлось поле центра ехать к родителям, объясняться, рассказывать про медведя.
Конечно, первым должен был узнать он, но…
Я так давно этого хотела и не ожидала, что это произойдёт так скоро, что готова была делиться этой радостью с каждым.
Ну да немного про время забыла, и о том, что обещала перезвонить Жене, и телефон в сумочке на беззвучке стоял.
Виновата, не отрицаю. Готова виниться и исправляться. А он букет всучил, и больше ни слова, только взглядом убивает.
Вот я тоже ничего говорить не буду, и тогда посмотрим.
В общем, мамино восхищение я не разделяла.
— Машуль, а Евгений в курсе? — она указала взглядом на мой живот.
Мы с ней всё ещё стоял на кухне, пока мужчины допивали коньяк в гостиной и папа травил свои любимые байки про армию, и в лице Жени нашёл благодарного слушателя.
— Ну, нет же, — вздохнула я, наполнив водой её вазу, и поставила перед ней. — Всем рассказала, а до него ещё не дошло.
— Маша, — укоризненно протянула мама, призывая, усовеститься меня, своим пронзительным взглядом и поджатыми губами.
— Да знаю я, — бзыканула я в ответ. — Поторопилась, разошлась немного. В следующий раз умнее буду!
— В какой ещё следующий раз? — в кухню зашёл Женя, таща пустое блюдо из-под маминых мантов.
— Ольга Анатольевна, — повернулся к маме, только я рот открыла, и из меня одно шипение и вышло.
— Очень вкусно! — продолжил он распинаться перед мамой, повернувшись ко мне спиной.
— Ой, ну что ты Жень! — кокетливо отмахивалась мама краснея. — Обыкновенные манты.
А я смотрела на его широкую спину и медитировала злобно на вилку, лежащую рядом.
Вот значит как, медведь ты вредный. Решил меня игнорить!
Хотела только выйти, злобно сопя, но эта махина всё же соизволил ко мне повернуться.
Мама тут же улизнула, прекрасно зная меня и видя все признаки бешенства.
— Ну так о чём ты, Маня? — как ни в чём не бывало продолжил Женя.
— О, ты соизволил со мной поговорить, — задрожала голосом, потому что бомбило меня не хило.
Я, значит, ему тут такой сюрприз приготовила, а он обиженку строит. Ну, подумаешь, немного забылась.
Я беременная женщина! У меня гормоны!
Видимо, всё это отразилась на моём лице, потому что Женя опять накинул холода во взгляд, и, выглянув в коридор, проверяя, смогут ли нас услышать, а потом прикрыл дверь, и притиснув меня к стенке своим телом.
— Что творишь, медведь бешеный? — зашипела я, с досадой чувствуя возбуждение на его такие действия.
От него прямо несло жаром и силой.
Я потрепыхалась под его насмешливым взглядом, пытаясь гордо вырваться, но только больше увязла в своих непрошенных чувствах, вдыхая его запах и трогая твёрдое тело. А уж, сколько всего обещал мне его взгляд. Внизу живота взбесились все бабочки и метались, щекоча крыльями. Между ног свело сладкой болью, стоило только вспомнить, на что способен этот мужчина. Как он вероломен и в то же время искусен в сексе.
— Пыхти, пыхти, зараза, — пробасил он, приятно царапая слух своим хрипом, видимо, тоже размечтался, или наказание мне придумал, — я сперва отхожу тебя по заднице твоей бесстыжей, за то что ты от меня гасилась, а потом ей ещё одно применение найду, не сомневайся.
Я перевела дух, и губы пересохшие облизала.
С медведем я попробовала многое, о чём даже, и помыслить не могла с Лёшиком. И всё это мне нравилось. Он был хорошим учителем и теорию и практику доносил отлично, так что заходило всё с первого раза.
— Размечтался! Вот ещё, — я была бы не я, если бы не зафырчала и сдалась с первого раза.
— А глазки-то блестят, Маня, — Женя тоже был собой и все мои приёмы знал отлично, да и видел меня насквозь. — Уже представила, как хорошо тебе будет? — его голос совсем просел, и я рискую словить оргазм, только от этого хриплого баса, и тяжёлого взгляда.
— Развратник, — шипела я из последних сил, всё глубже увязая в синеве его глаз, уже непроизвольно подставлял губы, и прижимаясь к нему.
— Язва, — прохрипел он в ответ, почти целуя, как нас прервала мелодия звонка его телефона.
— Етижи-пассатижи! — в один голос протянули мы.
Жаркий момент был упущен. Я разочарованно выдохнула, а Женя вытащил телефон и не глядя, рявкнул в трубку:
— Да!
Я оттолкнула его, не собираясь слушать его разговор, вышла из кухни.
В гостиной притихли родители, но тут же, впрочем, оживились, увидев меня.
— Ну как, доча, сказала? — с надеждой посмотрел папа.
Очень уж ему хотелось зятя будущего поздравить.
— Нет, — буркнула в ответ, досадуя, что под медвежьими чарами совсем забыла о главном.
Папа удручённо крякнул и поджал губы.
— А чё так?
Я шумно вдохнула, выдохнула. Заметила как мама, щиплет папу за бок, чтобы он не лез ко мне, но было поздно. Походу точно гормоны.
— Да ё-моё! — завелась я с пол-оборота, и мама закатила обречённо глаза. — Может, я без подсказчиков разберусь, когда рассказать? Ну что вы заладили? Сказала, не сказала! И этот тоже стоит весь такой обиженный, а потом грозит только! Когда я, по-вашему, должна найти момент сказать этому медвежине упрямому, что у нас с ним будет ребёнок!
— Вот те раз, — раздалось позади.
Мама с папой сморщились, понимая, что я лажанулась.
А я готова