— Ну, рассказывай, чё там, — бодро шагаю, так что Илья Фёдорович еле поспевает.
А я невзначай вдаль вглядываюсь, пытаюсь силуэт стройной заразы засечь. Куда двинула-то на ночь глядя?
Дорога тут одна, либо в супермаркет, либо дальше в дом культуры. Туда она вряд ли пойдёт, на все сто уверен, что этой язве городской деревенское пати не зайдёт.
Поэтому наверняка в магазин почапала.
— … требует вертолёт, и миллион баксов… — врывается в мои мысли голос участкового.
— Что? — не врубаюсь о чём он.
— Жень, ну ты слушаешь? — переводит дыхание Илья Фёдорович, и вытирает лоб платком, зажав локтем чёрную папку.
Притормаживаю.
Фёдорович, всё таки уже почти на пенсии, надо поберечь мужика. Сюда же больше никто работать не придёт.
— Прости, Илья Фёдорович, задумался я, не расслышал. Повтори.
— Дак, я и говорю… — злится, но от безысходности сдерживается. Кто ему ещё кроме меня на выручку пойдёт?
— Ворвался в дом культуры, во время мероприятия, захватил заложников, требует миллион баксов и вертолёт.
Да, маразм крепчал!
— Ну, так, а я-то чем могу помочь? Вызывай… кого там вызывают? ОМОН, ФСБ…
— Жень, ну какой ОМОН? — сопит участковый. — Ты поговори с ним по-дружески. Он же тебя слушает…
— Фёдорович, ну какой по-дружески. У него, похоже, уже белка, если он такие вещи творит, — притормаживаю и здороваюсь кивком с гурьбой бабулек, что сидят на лавке.
Они начинают гомонить, пытаясь наперебой рассказать участковому, все свои проблемы разом.
Фёдорович раздражённо отмахивается от них, покрикивая на особо резвых, и скачет за мной козликом, потому что я уже ушёл вперёд.
— Жень, ну что, поможешь?
— Да, пошли уже, — смиренно топаю мимо супермаркета, всматриваясь внутрь, через прозрачные двери.
— Ты бы его на принудиловку какую отправил, что ли, Илья Фёдорович. Он же с каждым разом всё трешовее исполняет.
— Да, что я могу, Жень? — фырчит участковый, но приободрённый моим согласием, скачет со мной наравне. — Он же рядовой алкаш…
— Ага! Рядовой алкаш, который держит в страхе всю деревню, и участковый никак повлиять на него не может, — не преминул поддеть его.
— Да я могу…
— Я вижу
Возле дома культуры, на удивление спокойно, для такого происшествия. Всё будто в штатном режиме. Народ тусуется возле входа. Но половина у окон засела. Представление же.
— Чёт, не очень похоже, — озвучиваю вслух свои наблюдения.
— Да сам не пойму, — жмёт плечами участковый, снова утирая пот с лица.
— Пошли, — киваю на вход.
Внутри в большом зале играет музыка, какая-то русская попса.
Коляна замечаю в углу. Сидит за единственным здесь столом, перед ним початая бутылка водки, какая-то закуска. Рядом ещё парочка закадычных алкашей, дружбанов его.
Киваю на троицу.
— Кто заложники-то?
За плечом сопит участковый, тоже прифигел от увиденного, видимо, данные поменялись.
— Да вон Терентьев с Кругловым. Им угрожал обрезом, требования выдвигал… — по мере того как рапортует участковый, он и сам понимает, что его развели.
— Вот козлы, — в сердцах сплёвывает он, но вспоминает, что не на улице и старательно затирает кроссовкой плевок.
— Ладно, пойдём, — вздыхаю и иду к троице.
Коля фокусирует на мне взгляд и ловко вскакивает для пьянчуги в угаре, выхватывает из-под стола обрез и наводит на своих дружков.
— Не подходи, Женёк, — сипло орёт сорванным голосом, поправляя другой рукой съехавший на глаза голубой берет.
Дружки его и вовсе не реагируют, вообще не отдупляя походу, что они так-то заложники.
— Ты чего творишь?
— Климов, — выглядывает Илья Федотович, — перестань уже. Иди домой.
— Всех положу, — орёт лужёной глоткой Коля, пытаясь рвануть на груди одной рукой грязную тельняшку.
— Коля, ты бы сам лёг, и обрез убрал, пока не поздно, — спокойно говорю, хотя внутри натягивается таким неприятным предчувствием, что произведёт какая-то хуйня, потому как Коля в той стадии, что даже я, бессилен с ним договорится.
— Милли… лли… он баксов мне, у меня залож… ни… ки, — качаясь, продолжает гнуть свою линию и тыкает в одного из своих собутыльников стволом обреза. Тот, видимо, уже в хорошем каматозе, ему и обрез не нужен, он от толчка лёгкого валится на пол.
Коля, узрев, что друг его бездыханной кучей свалился к столу, зенки раскрыл, на лице пробежала вся вселенская скорбь.
Он стиснул берет, вжал его в лицо и взвыл.
— Димон! Как же так? Я не хотел! — протянул к нам руки, забыв, что обрез держать надо, если ты миллион баксов и вертолёт требуешь.
Оружие шмякнулось на пол и ожидаемо выстрелило. Ну вот, я прям как знал.
Илья Фёдорович, честь ему и хвала, попытался меня прикрыть, но куда там.
От грохота немного заложило уши, но вроде никто не пострадал.
Я огляделся.
Народ в окна смотреть не перестал, а в стене образовалась небольшая дыра.
Колян, по-моему, заснул, припав к своему другу.
Террорист, ёпт!
Мы с участковым только выдохнуть успеваем, как раздаются крики.
— Бабы дерутся!
— Блядь, что за обострение, — ворчу я. — Давай в этот раз без меня, — реагирую тут же на взгляд умоляющий, стража порядка.
— Ну ладно, тебе, Жень…
— Пошли, — закатываю глаза, про себя продумывая план покупки дома в тайге где-нибудь. Чтобы только лес и никого рядом, хотя можно Машу прихватить на перевоспитание.
Мысли о строптивой заразе скрасили испорченное настроение, но лишь до того момента, пока мы не дошли с участковым до супермаркета, где и развернулся батл.
— Ну, тут сам бог велел, Жень, тебе самому разбираться, — хитро усмехнулся он, выталкивая меня вперёд в образовавшейся толпе. — Твои же бабы.
Я офигивая глядел, как Нинка с Машкой таскают друг друга за волосы, вереща и шипя, и дом в тайге, уже не кажется такой сумасшедшей идеей.
14. Засада
— Слушай, ну наконец-то, я уж думала, тебя там коровы сожрали! — фырчит из своей части экрана Алка.
— Алла, ты же образованная женщина, — закатываю глаза, стараясь светить в экран строго левой половиной лица, потому что на правой, по всей скуле у меня синяк. — Коровы травоядные, так-то.
— Ой, да знаю, — отмахивается она, и шумно выдохнув, на несколько секунд, пропадает из поля зрения. Даже на разговор с подругой не может прервать свою йогу.
— Ну как ты там, Марусь? — подаёт голос Люда, сделав глоток кофе из большой кружки в другой части экрана.
— Да, нормально, — жму плечами и оглядываюсь.
Дело в том, что сеть ловит только за домом