Юна дёрнулась, желая одним махом вернуться в клетку и воткнуть меч несчастной девушке, боявшейся пошевельнуться, прямо в грудь, но Алзо разгадал её намерения. Он вновь в один прыжок преградил ей путь, вцепившись зубами в руку, отчего Юна взвыла, выронив меч. Густая кровь потекла по раненой руке, а волк, сжав её ещё сильнее, отшвырнув женщину как можно дальше от клетки с Зоси, перевоплотился в человека.
— Я предупреждал! — он надвигался медленно, пока Юна столь же медленно под его уничтожающим взглядом сжималась в комок. Боль и обида вновь донимали её, но если она пыталась таким образом вызвать в нём жалость, то ей это явно не удавалось.
— Я предупреждал, — повторил Алзо, подойдя к ней столь близко, что нагое, некогда так желанное им тело, оказалось у самых его ног. — И у тебя был только один шанс. Только один, Юна! Но ты так ничего и не поняла.
Стая, повинуясь своему вожаку, так же неторопливо и осторожно приближалась к ним, ожидая приказа.
— Ты не посмеешь убить меня! — отчаявшись, выкрикнула женщина. — Ты любишь меня!
— Любил. — поправил вожак. — Но это в прошлом. Я дал тебе возможность уйти. Я дал тебе шанс на новую жизнь, но ты… Ты, как всегда, всё испортила. Втоптала в грязь. Пустила по ветру. Тебе же плевать, да? Что чувствовал я, что сейчас чувствует Велтор. Ты лишилась любимой игрушки — думала, что игрушки, ибо привыкла получать всё и сразу. Да, когда-то так и было. Но сейчас всё изменилось. Но ты просто не желаешь этого понимать. Весь мир должен был подстроиться под тебя, правда, Юна? И неважно, сколько женщин умрёт, а детей не родится — ты была, есть и должна остаться единственным солнцем в этой непроглядной тьме. Так ведь? Это всё, что тебя волнует — твоя гордость и твоя персона. Твоя постель…
— Неправда! — воскликнула Юна, бросившись к нему, желая руками обхватить колени своего бывшего мужа. — Я люблю тебя! Одумайся, ведь ещё не всё потеряно! Она тебя не достойна! Эта девчонка — просто человек! Она не сможет дать тебе того, чего ты заслуживаешь…
— Уже дала, — спокойно ответил Алзо. — Всё, что мне нужно. Всё, о чём я мечтал. Всё, чего меня добровольно лишила ты, Юна. Продолжение рода… Это главное для мужчины и вожака стаи. Но тебе этого было не понять. Да ты до сих пор этого не понимаешь…
Он брезгливо отпихнул от себя её руки, кровь стекала с них, обагряя снег у ног грязными пятнами. Жалость? Нет, никакой больше жалости. Он и так был слишком добр, купившись на заверения Велтора. Вот только где он сам? Почему вновь не пытается защитить её, свою женщину? Впрочем, сейчас это было бесполезно.
— Ты сказала всё, что хотела? — устало обратился он к Юне, словно она разом ему наскучила.
— Пощади! — взмолилась та.
Нет, ни о какой гордости не могло идти речи, если на кону была жизнь. Но Алзо уже принял решение, и не собирался его менять. Где-то за его спиной, в клетке, беспокойно завозилась Зоси, не проронившая ни единого слова, не пытаясь влезть, вмешаться в его разговор с бывшей женой. Ей до сих пор было страшно — он это чувствовал, и больше не желал подвергать свою единственную таким испытаниям. Ведь пожалей он Юну опять, она обязательно вернётся, пока не завершит начатое до конца. Он слишком хорошо знал свою бывшую жену, чтобы позволить ей жить дальше.
Сердце на миг вздрогнуло, пропустив удар, но после он отдал своей стае мысленный приказ. Волки оживились, окружая сидящую на земле женщину со всех сторон. Безумный ужас отразился в её глазах, взгляд метался с одного на другого, но ни от кого она не видела ни поддержки, ни даже сочувствия. Все, как один, сейчас жаждали её крови. Её смерти…
— Нет, пожалуйста, нет…
Но стая слушала лишь своего вожака, который отвернулся, чтобы направиться к Зоси. Та, вцепившись в свои покрывала, не спускала с него испуганных глаз, она была близка к истерике.
— Пожалуйста, я не хочу этого видеть… — прошептала она, и Алзо, уцепив её за руку, поспешил увести девушку в дом.
Но как бы они не торопились, как бы Зоси не закрывала ладонями уши, им в спину всё же долетел истошный, полный боли и ужаса крик умирающей Юны. Алзо вздрогнул, закрыв на миг глаза. Зоси вцепилась в него, не желая и после разжимать пальцы, дрожащие от осознания происходящего.
Но вскоре всё стихло. Стая сделала своё дело. Волки, обращаясь в людей, расходились по домам, отправляясь на отдых.
И лишь где-то вдали завыл одинокий волк, и столько же боли и отчаяния было в этом вое, сколько и в крике навсегда покинувшей этот мир Юны.
Глава 50
Первые лучи солнца золотили землю. Первые зелёные листочки появлялись на ветках, уставших от казавшейся бесконечной зимы. Громко щебетали прилетевшие в родные края птицы. Природа оживала с приходом весны, заставляя трепетать беспокойные сердца людей и зверолюдов. Мир пробуждался.
Зоси, потеряв былую грациозность и прыткость, словно уточка, переваливаясь с ноги на ногу, наблюдала за миром, впервые сменив меховую накидку на более тонкую, холщовую. И, не прикрыв голову тёплым капюшоном, наслаждалась лёгким ветерком, что игрался в её распущенных волосах, разделяя их на тонкие пряди.
Она тоже расцветала по-своему.
Алзо наблюдал за ней из окна, потом тайком пробрался на улицу, стараясь оставаться незамеченным — ему нравилось любоваться Зоси, её естественным поведением, когда она думала, что никто на неё не смотрит. Живот её заметно увеличился в размерах, и грудь вожака каждый раз наполнялась приятным волнением, когда он смотрел на него. Там, в неведом таинстве, не открытом ни одному смертному, рос и развивался его ребёнок. Его наследник. Его будущее. И, осознавая это, Алзо чувствовал каждый раз прилив силы и нежности к той, что смогла подарить ему это счастье. И тогда его переполняло неведомое до знакомства с ней чувство, которое нельзя было назвать любовью. Ибо это было больше, чем любовь…
Зоси смотрела на небо, Алзо смотрел на Зоси. Его мало волновала весна, но раз она так нравилась его самой желанной женщине на свете, то он готов был растопить весь этот снег, весь этот лёд, чтобы она была