— До встречи, Алёна. — многозначительно прощается Боровский.
— Да не дай бог! — шепчу себе под нос и скрещиваю пальчики.
Меня аж передергивает — навряд ли у меня будет желание с ним встречаться хотя бы еще раз. На улице вдыхаю теплый воздух, напоенный вечерней прохладой и запахом скошенной травы.
Садимся в машину, Даниил задумчив, смотрит в окно о чем-то усиленно раздумывая. Машина трогается с места, какое-то время я тоже сижу молча и смотрю в окно, но я не выдерживаю и все — таки решаюсь на мучающий меня вопрос.
— Скажи мне правду, я в безопасности? Что это за бандитские прозвища? Даниил?
— Ты моя женщина, Алёна, а значит рядом со мной в полной безопасности. Если тебя кто-то тронет хоть пальцем он не жилец. Ясно?
— Да. Так ты мне объяснишь хоть что-то?
— Тебе лучше в это не лезть, это давняя история. Скажи мне кое-что — ты что-то помнишь о своих родителях?
— Родителях? Тебе зачем?
— Если я тебя спрашиваю, значит нужно, ну? — напрягает он меня своими вопросами.
— Нет, мне было пять, когда я оказалась в детском доме, других родственников, что пожелали бы меня забрать к себе не нашлось, а родителей я практически не помню. Всё, что у меня осталось — это я. — обхватываю себя руками, так как внезапно замерзаю.
Эта тема для меня всегда была болезненной, помню, что первое время я много плакала и звала родителей, просыпалась ночью от мучащих меня кошмаров. По разговорам воспитателей я поняла, что их убили, расстреляли прямо в кровати, как прошли мимо меня — загадка, а может и специально оставили в живых. Не знаю. Того, кто это сотворил так и не нашли, после выпуска из детдома я нашла того следователя, что вел их дело, но оно оказалось висяком.
Поговаривали о бандитском переделе территорий и предприятий, и как мои родители могли туда попасть — большой вопрос. Все, что я помню это светлые волосы мамы, ее улыбку и руки отца, что любил меня подкидывать в воздух.
А сейчас Даниил растревожил старые затянувшиеся раны, растревожил душу и сердце.
Глава № 6
Что после стало с вещами и квартирой я не знаю, следы терялись, хотя вроде как квартира должна была достаться мне, как и вещи, что там были. Но мне, как и всем выпускникам государство выделило захудалую однокомнатную квартирку в старой пятиэтажке. На тот момент я была рада и этому. Чтобы выжить мне приходилось работать на нескольких работах и учится в академии. Я постаралась забыть о прошлом и жить только сегодняшним днем, смотря в будущее. Когда меня приняли на работу в клинику я была безмерно счастлива — зарплата позволяла взять ипотеку и купить новую квартиру, что я и сделала. Продала старую внесла эти деньги, как первый взнос, а оставшуюся сумму выплачиваю с каждой зарплаты. И терять эту работу я не намерена, как и свое жилье. И чтобы не говорил Царев, в первую очередь я буду думать о себе и своем благополучии.
— Прости, не хотел тебе напоминать о прошлом. — мужчина сжал мою руку, переплетя наши пальцы.
— Я его и не знаю. Я даже не знаю, где они похоронены. Пыталась найти и в архивах, и в старых записях городского морга, пока училась, но так ничего и не обнаружила.
— Хорошо, я понял. Больше не будем поднимать эту тему.
До дома доезжаем я — молча, а Влад, решая по телефону вопросы по работе. В конце концов мне это надоедает, и я забираю у него телефон, он удивленно на меня таращится.
— Все вопросы завтра, ясно? — отключаю телефон, и кладу на стол. — Тебе нужно отдохнуть, идем, я сделаю тебе массаж. — тяну его за руку в спальню.
Но сдвинуть эту гору не получается, он дергает меня на себя, и я влетаю в него с размаху. Тело вибрирует как струна, понимаю, что вызвала у него бешенство своим поступком.
— Что это было? — шепчет вкрадчивым голосом, притискивая к себе.
— Отвоевываю тебя у работы для себя. Если мы с тобой поженимся, я буду делать это каждый день. Знаешь такую поговорку — работа не волк — в лес не убежит? — цепляюсь за лацканы его пиджака и смотрю в глаза. — А я вот могу.
— Даже не надейся. Я тебя выбрал — ты моя. — меняется у него настроение, — Ты обещала мне массаж?
— Да, идем?
— Пошли. — теперь он тянет меня наверх в спальню.
Отлично, тем более я заметила в ванной масло для массажа, а моему жениху явно следует снять напряжение, а то вон плечи как закаменели, убиться об него можно.
— Включи музыку. — командую умной колонке в комнате из динамика начинает литься романтичная мелодия. — Раздевайся! — теперь стягиваю с Даниила пиджак, вешая его на плечики. Рубашку он снимает уже сам, не отрывая от меня глаз. Раздевается догола, демонстрируя все свое великолепие.
— Л-ложись. — мой голос дрожит от возбуждения.
Бегу в ванную, там снимаю платье и накидываю тонкий шелковый халатик, едва прикрывающий задницу. С пузырьком в руках возвращаюсь в спальню, Даниил уже лежит на кровати, устроившись в центре.
— Готов? — ляпаю.
— Всегда готов! — отвечает мне.
И мне в этих словах чувствуется вполне явный подтекст на нечто другое. Краснею, хотя ведь уже не девочка, но еще слишком неопытная для своих лет. Хотя кто может сказать в каком возрасте этот самый опыт приобретается?
Сажусь на ноги Даниила, наливаю на ладошку масло и касаюсь гладкой кожи, растирая его по спине. В воздухе разливается запах сандала и грейпфрута, в следующий раз нужно свечи ароматические зажечь.
Растираю масло, прилагая сразу усилия, чтобы размять напряженные мышцы. Разогреваю их, после начинаю разминать, мужчина подо мной даже постанывает от удовольствия. Особое внимание уделяю зоне шеи и плеч, перехожу на спину, спускаюсь к пояснице, ягодицам. Завожусь сама, чувствую, как промокает тонкое кружево трусиков и напрягаются соски, между бедер все скручивает с сжатую пружину.
— Переворачивайся. — получается хриплым от возбуждения голосом, сползаю с мужчины и жду, когда он перевернется.
Даниил не заставляет себя ждать, переворачивается, предоставляя завораживающую картину стоящего колом члена и всех кубиков на животе.
— Сними с себя эту тряпку, хочу видеть тебя обнаженной. — командует, не терпящим возражений тоном.
Развязываю поясок и откидываю халатик, сажусь ему на ноги, наливаю на ладошку масло и не отрывая горящего взгляда, растираю его по груди. Наклоняюсь, потираясь о его член промежностью, продолжая массаж, руки скользят по животу вниз, касаясь крупной головки.
— Какая ты красивая,