И разбил бутыль из чистого янтаря. Под алтарем растекалась темная лужица, и вокруг Тоддрика постепенно сплетались невыразительно-серые тени.
Будто кто-то слепил из предгрозовой хмари фигурки коз, кошек и петухов — а теперь вот передумал и решил с ваять из них человекоподобный силуэт. Получалось плохо. Фигура выходила слишком массивной, неуклюжей — и вместе с тем костлявой: выпирали ребра, острые треугольники коленей, толстые ключицы и неестественно рельефные скулы.
Изогнутые рога сплелись из теней последними, но Серого слугу я узнала гораздо раньше, а он узнал меня — и целеустремленно двинулся в мою сторону, даже не оглянувшись на того, чей нечаянный дар призвал его на шабаш.
— Все-таки на что-то ты годишься, ведьма, — прохрипел он с довольной ухмылкой и попытался было переступить через Тоддрика, чтобы подойти ближе.
Янтарный господин, так и не сумевший подняться на ноги после столь внезапного близкого знакомства со стихией-покровителем, примерился и подло пнул Серого слугу в щиколотку. Должно быть, Тоддрик рассчитывал на свой дар, за минувший год усилившийся в разы, но упустил из виду, чьей милостью это произошло.
Серый слуга споткнулся от неожиданности и совсем по-человечески взмахнул руками, чтобы не упасть, — только из-за слишком резкого движения его руки на мгновение расплелись на отдельные тени: когтистые пальцы обернулись птичьими перьями, из левого предплечья попыталась выпрыгнуть полупрозрачная лягушка, из правого — все-таки удрала и тут же растворилась в воздухе серая кошка. А я впервые увидела, как его лицо вытягивается от удивления. Симпатичнее его это не сделало, а мгновение спустя и без того непривлекательные черты искривила гневная гримаса.
— Ты! Кто ты такой?! — рявкнул Серый слуга, обнаружив, что его посмел ударить самый обыкновенный человек — голый и грязный. Даже не колдун. — Жертве следовало бы быть покладистой — так больше надежды, что мне хватит твоей крови и не понадобится жизнь! — он нагнулся и играючи поднял Тоддрика за горло, как когда-то — целую вечность назад — поднимал и меня. — Кто привел сюда это мясо?!
Неосторожный колдун, толкнувший Тоддрика в костер, вжал голову в плечи, но прятаться за спинами братьев и сестер не стал. Бесполезно.
К его несказанной радости, Серый слуга даже не взглянул в нужную сторону. Тоддрик, в отличие от меня, не болтался беспомощным грузом и даже нащупать ногами землю не пытался, а сразу метко двинул противнику коленом. Без должной опоры удар вышел слабый — зато пришелся в такое место, что Серый слуга с воем согнулся пополам, выронив излишне прыткую «жертву».
Я поймала себя на совершенно неуместном злорадстве, и оно-то и заставило меня опомниться.
Сколь бы силен и изворотлив ни был Тоддрик, без помощи огня и солнца ему не выстоять. Орденский дар, который почти весь год подпитывала ведьма, отказывался подчиняться и атаковать Серого слугу, а сам демон, в отличие от рыцаря, был целехонек: янтарному господину успели изрядно намять бока еще в лесу, да и падение в костер едва ли способствовало собранности и готовности вступить в бой.
Стараясь не смотреть в сторону неравной битвы, я тронула Иду за плечо, и она бережно взяла ребенка на руки, а меня укутало душным покрывалом острое чувство неправильности. Словно больше никто не имел права дотрагиваться до моего мальчика!
Я тряхнула головой и приподнялась на локтях. Старая Морри неодобрительно покачала головой, но покосилась ровно туда, куда я старалась не поворачиваться, и протянула мне округлый кусок плоти, пронизанный крупными сосудами.
Послед оказался гораздо тяжелее, чем я думала, и путь до алтаря показался таким трудным, будто я преодолела горный перевал в снежную бурю, а вовсе не сделала десяток шагов, огибая костер. По ногам текло, опавший живот ощущался каким-то чужим, и каждое движение отзывалось тянущей болью внутри — только это и помогло мне сосредоточиться на одной-единственной цели, не отвлекаясь на то, как Серый слуга медленно, но верно теснил Тоддрика в ту же сторону, куда ковыляла и я. Жертве место на алтаре.
Я успела первой — и с размаху бросила послед на камень. Тонкая пленка лопнула, и алтарь оросило общей кровью — моей и ребенка. А в следующее мгновение Серый слуга с торжествующим рыком швырнул Тоддрика сверху, добавляя ещё и его кровь, но было уже поздно.
Алтарь откликнулся на мою жертву.
Мы еще ничего не видели, но самое ощущение чужого присутствия было таким давящим и мощным, что даже Серый слуга невольно склонил голову, а ведьмы и вовсе попадали на колени. Тоддрик скатился с алтаря — и не смог подняться, хотя приложил к этому все усилия.
Я же попросту не стала бороться и так и осталась сидеть на земле, поджав под себя залитые кровью ноги.
Серый Владыка был похож на своих слуг — вернее, это они были похожи на него, как дурно написанные картины, ничуть не льстившие оригиналу. Он оказался куда изящнее, тоньше и гибче, разве что такой же серый, напрочь лишенный любых оттенков цвета — будто всех их лепили из одного материала.
А может быть, меня обманули мои собственные глаза. Лицом Владыка чем-то неуловимо напоминал Тоддрика, и оттого казался куда привлекательнее своего слуги, хотя рога, если присмотреться, у них были совершенно одинаковые. И рисунок ребер над впалым животом. И...
Я сморгнула, но картина прежней не стала. Владыка ежесекундно переплавлялся, становясь похожим на кого-то из присутствующих^ копии живых людей, лишенных всех красок, в его исполнении казались особенно жуткими.
Особенно — когда он вдруг распахнул пасть так широко, что смог бы посрамить любую змею, и в один присест заглотил послед.
— Смешанная кровь, — произнес он, и у меня на теле встал дыбом каждый волосок: голос был мой, совершенно не вяжущийся с бесцветно-серым мужским лицом. — Интересно... — Владыка облизнул пальцы и шагнул ко мне.
Прикосновение ощущалось точно так же, как и прикосновения его слуг — скользкий холодок по коже. Я стиснула зубы и позволила приподнять свою голову за подбородок. У меня не было сил даже молиться, чтобы Владыке не захотелось лечь со мной прямо сейчас.
— Достойная жертва, — признал он без улыбки. — Сильная ведьма. У тебя одно желание — загадывай любое, — предложил Владыка и отступил.
Любое желание? В голове мгновенно взвихрились мириады вариантов, но все их перечеркнуло всего одно воспоминание: о серой кошке, которая