— Что ты здесь делаешь?.. — растерянно спросила я и подползла на четвереньках к решетке так близко, как только смогла: дальше не хватало длины цепей. — Что вы здесь делаете? — исправилась я.
Вместо ответа леди Сибилла отступила в сторону, позволив тюремщику подобострастно придвинуть какой-то чурбак, чтобы госпоже было удобно сидеть. Она благодарно кивнула и жестом отпустила его, но стражник все равно еще несколько раз оборачивался, проверяя, не нужно ли ей ещё что-нибудь, — пока не треснулся макушкой о низкий потолок и все-таки не убрался наверх.
Леди Сибилла невозмутимо отвернулась, и только тогда ее сопровождающий выудил из-под безразмерного плаща глиняный кувшинчик с запечатанным горлышком.
— Вот, это...
Молоко. Я сковырнула восковую пробку и, едва ли не захлебываясь от жадности, сделала несколько глотков.
— Осторожно, тебе может стать дурно с непривычки! — запоздало предупредила леди Сибилла.
— Уже стало, — призналась я, отодвинув от себя кувшинчик — во избежание искушения. Живот, впрочем, уже освоился и прекрасно понимал, что с едой расставаться никак нельзя — другой не будет! — а потому просто бурлил, но возвращать молоко не спешил. — Какой сегодня день?
— Ночь, — поправила меня леди Сибилла и недовольно нахмурила лоб. — Не думаешь же ты, что мой обожаемый брат отпустил бы меня в темницу средь бела дня?
— Да он бы и ночью... — пробормотала я и поспешно заткнулась: молоко все-таки передумало, и у меня подкатило к горлу, но такой роскоши, как рвота, я себе тоже позволить не могла.
Сибилла истолковала заминку по-своему и нервно сцепила пальцы.
— Он был жесток с тобой? Поэтому ты плакала там, на озере?
— Был? — скептически переспросила я и широким жестом обвела отнюдь не широкую камеру, где из всех удобств имелись разве что цепи. И только потом сообразила: — Постой, откуда ты знаешь, что я плакала?
Сибилла вскинула подбородок и, кажется, стиснула зубы, а я наконец вспомнила, что следы от коньков в тот день показались мне совсем свежими — причем оставили их два разных человека: один умел кататься, а вот второй просто отчаянно пытался не отставать.
Вот почему поймал меня лично Беренгарий. Он просто зачем-то выслеживал леди Сибиллу, а вовсе не охотился на какую-то там ведьму!
— Только не говори мне, что ты поставила Лагота Фрейского на коньки, — потрясенно пробормотала я.
Холеный виконт с напомаженными усами и костяные полозья на чужую ногу не сочетались. Никак. Да и с чего бы волколаку, только чудом избежавшему оборота в людном замке, на следующее же утро идти на озеро со своей невестой? Уж Лагот-то наверняка предпочел бы подстраховаться и не выходить из своих покоев, пока луна отчетливо не пойдет на убыль!
Да и зачем бы тогда лорду Беренгарию тащить с собой в засаду еще и консистора Индера? Нет, куда вероятнее, что лорд Беренгарий подозревал леди Сибиллу в излишне близкой связи с кем-то неподходящим и заранее подыскал такого свидетеля, которого никто не посмеет обвинить в предвзятости и обиде на Тоддрика!
Но кого леди Сибилла могла позвать кататься на коньках?..
— Годелота Римана, — вдруг яростно выпалила Сибилла, и я поняла, что как раз вокруг этой темы в последние дни и вертелись все разговоры в замке — и успели изрядно набить оскомину.
А вот кто такой Годелот Риман, вспомнить удалось далеко не сразу — сперва сопровождающему все-таки пришлось напомнить о себе, тоже откинув капюшон.
— Управляющий?.. — растерялась я.
— Уже нет, — раздраженно отмахнулась Сибилла. — Тоддрик рассчитал его сразу же, как только Лот доложил, что тебя схватили: пришлось рассказать, при каких обстоятельствах он это видел. Лот пытался прикрыть меня, но ты же знаешь Тоддрика...
У меня вырвался нервный смешок.
Тоддрик был склонен подозревать собственную тень ещё до того, как повстречался со мной. Каких высот его подозрительность достигла теперь, после фокуса с обрывком шнурка от оберега, оставалось только гадать.
— Теперь Лагот Фрейский изображает смертельную обиду, — сообщила Сибилла и брезгливо скривила губы. — Лорд Беренгарий предложил ему свое гостеприимство, «дабы хорошо обдумать следующий шаг в спокойной обстановке», и виконт согласился. Консистор Нидер отправится вместе с ним, и тебя тоже заберут, поэтому я спрашиваю ещё раз: Тоддрик был жесток с тобой? Поэтому ты хотела убежать?
— А тебя беспокоит именно это? — озадачилась я. — Не то, что я...
— Мы были на похоронах Ги, — перебила меня Сибилла и бросила нервный взгляд в сторону лестницы, — и я говорила с его вдовой. Она не стала ничего таить, так что меня пугает не то, что ты ведьма, а то, что твои сестры сделают с Тоддриком, если он натворит глупостей.
Кажется, в итоге глупостей натворила убитая горем Ида. Лира точно не стала бы рассказывать чужачке о нашем общем ремесле — и взглядах на мужскую жестокость.
— Глупостей? Тоддрик? — нервно рассмеялась я, лихорадочно соображая. Зачем Сибилла пришла? Характер своего брата она знала получше меня! — Мы точно говорим об одном и том же человеке?
Сибилла явно хотела брякнуть в запале что-то еще, но Годелот молча положил руку ей на плечо. и вспыльчивая леди резко успокоилась, глубоко вздохнула и призналась:
— Я никогда не видела его таким беспечным и счастливым, как в те дни, пока ты жила в замке. А то, какой он сейчас, меня пугает.
В подмышке у меня защипало особенно противно, и я, поморщившись, прижала ее ладонью.
Меня тоже пугало очень многое, но в одном сомнений быть не могло.
— От Тоддрика я не видела ничего, кроме добра и терпения, — четко обозначила я, — а уйти хотела, потому что у всякого терпения есть предел, и в смерти Ги действительно есть часть моей вины.
— Только у глупости предела нет! — раздраженно выпалила Сибилла. Заемного спокойствия надолго не хватило. — Часть твоей вины?! Он бил жену и вырастил сыновей в твердой уверенности, что только так и можно поддерживать порядок в доме, а метла и совок к этому действу никакого отношения не имеют! И Тоддрик хорош: все силы бросил на то, чтобы избавиться от виконта в своем замке, а о том, что он потребует, чтобы судил тебя тот же консистор, который обвинил в колдовстве, даже не подумал!
Скорее всего, подумал. Только не учел, что Нидер не знает о дивной привычке своего покровителя бегать на четырех лапах лунными ночами.
Или же учел. Просто хотел избавиться заодно и от ведьмы, нарушившей свое обещание не причинять вреда первой в тот же день, когда дала его.
Я не могла винить Тоддрика.
А вот у Сибиллы получалось превосходно. Она вообще говорила ровно то, что я