Не признаваться же, что с тех пор, как обнаружила следы волколака, я приходила к лагерю каждую ночь? Теперь у нас с Лирой было столько мази для полетов, что при желании можно было улепетнуть вместе со всей землянкой, но спокойнее от этого не становилось.
Волколак тоже кружил поблизости и наверняка засек и меня, но подходить и знакомиться не спешил.
Знал, кто я?..
— Логично, — выдохнул Тоддрик и прижался лбом к моему лбу. — Знаешь... здесь за кафедрой есть маленькая комната, где обычно стоит на страже послушник — караулит, чтобы никто не покушался на орденские реликвии. Я никак не могу отделаться от мысли, что по Святым дням он дежурит прямо в зале, чтобы внушать благочестивые устремления одним своим видом. А каморка свободна, и там точно никого нет...
— А ты точно посвящен в рыцари Янтарного ордена? Даже поклялся следовать его заветам и оберегать реликвии от осквернения? — невольно усмехнулась я.
— Точно, — с прискорбием подтвердил Тоддрик, — потому-то мы все ещё не в этой каморке. Приходи сегодня. Я хочу... — он сглотнул и запнулся, так что все его желания стали очевидны, но все же закончил: — Я бы хотел, что бы ты отужинала сегодня со мной и Сибиллой.
— Звучит слишком невинно, — поддела я и сощурилась с наигранной подозрительностью. — Кто-то высокопоставленный тоже захотел себе камизу, и ты не посмел отказать?
Тоддрик фыркнул и уткнулся лбом мне в плечо.
— Кто-то высокопоставленный, — пробурчал он, выписывая пальцами вензеля на моей талии, — захотел себе тебя. По возможности, прямо сейчас, но если тебя так смущает каморка послушников, я готов потерпеть до ужина. Скажи, что согласна, и я возьму себя в руки и даже поговорю с Ги... что бы он там ни захотел для себя.
Ги хотел вполне предсказуемых вещей. Он прослышал про гостей, которые вот-вот должны были прибыть в замок, и рассчитывал, что его село станет снабжать господ свежей рыбой — благо по зимнему времени ловцы янтаря пробавлялись рыбалкой поголовно. Тоддрик не стал возражать — и заодно велел доставить в замок самого жирного гуся. Ги пообещал выбрать его лично и ушел, гневно сверкнув на меня глазами. Разговаривать с падшей женщиной он явно считал ниже своего достоинства и полагал, что я упустила свое счастье, отдав предпочтение Тоддрику вместо Мило. В конце концов, звание рыцаря накладывало определенные ограничения — Тоддрик должен был жениться, чтобы передать наследнику титул и земли, и законная супруга не потерпит любовницу так близко к замку. С точки зрения старосты, мне теперь светило только изгнание — громкое и унизительное.
Я не стала развеивать его кровожадные мечты о справедливости. Молча позволила усадить себя в седло к знакомой караковой лошади, нервно всхрапнувшей от моей близости и едва не начавшей выплясывать, — Тоддрик быстро образумил ее, сжав колени, и еще быстрее лишил разума меня, притиснувшись вплотную.
— Ты ведь помнишь, что сперва я должна попросить прикоснуться ко мне? — спросила я его.
Вопрос был с подвохом — вдвоем в одном седле оказалось слишком тесно, чтобы я не ощутила, как решительный настрой рыцаря ставит под угрозу тихий семейный ужин, упираясь мне в бедро.
— Если я тебя отпущу сейчас, ты упадешь, — вполне осмысленно отозвался Тоддрик, но упирающийся мне в бедро член выразительно дернулся под плотной тканью цюссов. Рыцарь перевел дыхание и направил недовольно всхрапывающую лошадь к замку. — Как насчет того, чтобы изменить правила?
Я с подозрением покосилась на него через плечо, но увидела только упрямо выпяченную челюсть.
Страшно почему-то не было. А должно было быть.
— Например?
— Например, ты не притрагиваешься ко мне, пока я не попрошу, — глухо усмехнулся он, — а я делаю с тобой все то, что представлял себе всю неделю, пока строил планы, как вернуть чувство собственного достоинства.
— Ни за что, — категорически отказалась я, даже не поинтересовавшись, как далеко унеслись его фантазии.
— Ладно, можешь прикасаться ко мне, как хочешь, — легко уступил Тоддрик и, пользуясь моим зависимым положением, выписал полукруг большим пальцем у меня на животе, — а я все-таки сделаю с тобой что-нибудь этакое...
Живот я втянула, но было поздно: ощущение щекотки никуда не делось — и вовсе пробралось куда-то под кожу, обернувшись не то волнением, не то нетерпением.
Немудрено, что за ужином я витала в облаках, едва успевая следить за разговором — и совсем не соображая, что именно я ем. Леди Сибилла увлеченно щебетала про ленты для украшения зала, раз уж с цветами в этот раз никак не складывается, про то, как тяжело в одиночку следить за подготовкой к приему гостей и как ей не терпится скорее увидеть виконта Фрейского во плоти.
— То есть без плоти — уже? — не уследила за языком я.
К счастью, Сибилла, по всей видимости, уже привыкла к подобной манере разговора в исполнении братца, а потому только хихикнула и предъявила мне маленький портрет, скрытый в медальоне.
Мужчина как мужчина — с короткой стрижкой, как у Тоддрика, пушистыми каштановыми усами и острой бородкой. Франтоватый, лощеный, какой-то прилизанный, с высокомерным взглядом и капризными губами — совершенно не в моем вкусе. Если бы пришлось выбирать между ним и Тоддриком, я бы не колебалась ни секунды. Но Сибилла, видимо, все-таки отыскала привлекательные черты даже в столь неудачном портрете.
Меня хватило только на то, чтобы похвалить мастерство ювелира. Сибилла обиделась было на мое пренебрежение, но быстро поняла, в чем дело, и поспешила завершить ужин.
Тоддрик немедленно отложил ложку и с нетерпением вскочил из-за стола. Выглядело бы невежливо, если бы я не поднялась мгновением раньше и сама не потянула его в сторону знакомого коридора, будто созданного для жутких темных катакомб.
Сегодня в нем не горела половина факелов, и каким чудом мы все-таки дошли до «моей» спальни, так и осталось загадкой. Но чудо пришлось как нельзя кстати: на сей раз Роуз учла свои ошибки и заранее выскользнула из комнаты, прихватив теплое одеяло, чтобы дожидаться указаний господ в холле.
А в спальне мерно потрескивал огонь в камине и никого не было. Вероятно. Времени, чтобы оценить обстановку, мне не хватило — я только и успела, что отметить новое покрывало на кровати, когда Тоддрик с нетерпеливым стоном сжал меня в объятиях и потянулся за поцелуем.
Видимо, Айви-из-фантазий не была вынуждена напоминать себе, что больно будет совсем недолго, и не сжималась от мужского напора. Явные различия между мечтами и реальностью Тоддрика наверняка разочаровали, но это обернулось только тем, что он отступил,