Многоэтажка, в которой жил Игорь, была из дорогих. Камеры, чистый, охраняемый подъезд. Здесь в них даже жить не зазорно, но бомжи не доберутся в столь теплое местечко — охрана выгонит.
Поскольку ему было сложно, кнопки лифта нажимала я. Но чтобы открыть дверь квартиры, Игорь аккуратно опустил меня, а затем, открыв, переместил меня на пуфик в коридоре. Сам разулся и пошел на кухню, чем-то зашуршав. Зашипел чайник.
Вышел Игорь с аптечкой, к счастью, а то я уже начала нервничать из-за его отсутствия.
— Немного пощипет, — он приложил смоченный ватный диск к ране. Затем аккуратно обработал ее и заклеил, перейдя к самой стопе. Я морщилась, закусывала губу, но терпела. Тем более после того, как Игорь обмотал ее крепким бинтом, мне и правда стало полегче. Я даже встала и, хромая, прошлась по порогу для верности.
— Спасибо большое, чтобы я без тебя делала, — я неуклюже пожала его ладонь. Второй он чесал затылок.
— Наверное, ковыляла домой, — улыбнулся, — а, может, чаю? Согреешься и поедешь. Он успокаивающий, меня бабушка учила заваривать.
И тут же из кухни до коридора наконец-то дошел свежий запах только что заваренного чая. Запах лимона, мелиссы и мяты. И как я могла отказаться?
— Только немного.
Мы заболтались, разговаривая обо всем и ни о чем одновременно. Сводный брат Матвея оказался интересным собеседником, внимательно слушал, интересно рассказывал. Мне показалось, что я знаю его всю жизнь, а не слушаю истории из его детства вот уже час.
— Печенье будешь? — Встал, потянувшись за вазочкой.
— Давай пару штучек.
Дверь хлопнула, и Игорь непроизвольно вздрогнул, через секунду взяв себя в руки. Вазочку с печеньем поставил на место, так ничего оттуда не взяв. Он будто ушел в слух. Вошедший скинул с себя обувь, что-то пробурчал и прошлепал на кухню. По звуку было ясно, что остановился в дверном проеме, и я осмелилась повернуть голову.
— Ты что здесь делаешь?! — Сокол скинул на пол рюкзак и уставился то на меня, то на брата, будто был готов броситься на Игоря и порвать его на кусочки.
Глава 22
Матвей
Мне пришлось пойти на уступки отцу. Он меня вынудил, иначе не пришлось бы собирать шмотки у Гоши и валить обратно. Вообще эту квартиру мне дал отец, пообещав, что, когда мне стукнет восемнадцать, он перепишет ее на меня. Но как только в нашей жизни появился Игореша с его мамашей, отец тут же подселил его ко мне. То ли из-за того, что он мешал их семейной идиллии, то ли из альтруистических мотивов, в надежде подружить нас. Но этот засранец появился в моих дверях с сумкой наперевес. С горем пополам пришлось выделить ему вторую комнату, которую я уже обжил как гостиную. Если бы все было в моих силах, он бы жил в коридоре.
Больше всего бесит, что отец с ним нянчится, как с маленьким ребенком. Пристраивает к его бизнесу, поближе к теплому местечку. Раньше пытался выучить меня как преемника, а теперь забил болт и подбивает клинья к Игорьку. Не то, чтобы мне было нужно место генерального директора, мне насрать на его компанию. Просто стремно, что пришел какой-то проходимец, и он тут же побежал его ставить на мое место.
Видимо, теперь его любимого сынка зовут Игорь. Наверное, жалеет, что не единственного.
— Лучше учись у Игоря! Он делает свою работу идеально! — давит отец и горестно вздыхает. — А ты, обормот, лучше бы взялся за учебу.
— Да, сынок, мой Игореша… — Лена надувает губки, будто пафосная кукла.
— Не называй меня сыном! — рычу на мамашу своего сводного. Она порой слишком много себе позволяет.
— Не кричи на мачеху!
— Она мне никто!
Лена бесила меня своим манерным тоном и попытками поставить своего сына выше меня. Он хороший, мой сводный — ангел, а я — что-то, выползшее из ада.
И теперь я тащусь домой со шмотками, безмолвно шевеля губами и покрывая всех трехэтажным матом. Потому что так надо. Ощущаю себя оплеванным, будто на поклон иду.
— Ты вернулся, — Игорь запрыгнул и уселся на спинку дивана. Взгляд такой, сочувствующий и спокойный. Бесит. Он будто жалеет меня. Себя бы пожалел, живет здесь на птичьих правах.
— Пришлось, не обольщайся. Надеюсь, ты никого не водил в МОЮ квартиру, — открыл дверь в свою комнату и огляделся. Вроде все на своих местах.
— Это квартира твоего отца, Матвей, — голос Игоря приобрел учительские нотки.
Я закатил глаза.
— Началось…
— Но дело даже не в этом, Моть, я надеялся, что ты наконец-то примешь меня. Не тогда, но хотя бы сейчас. Пойми, нам под этой крышей еще торчать, пока у твоего отца не пройдет идея сплотить семью.
Я сел на диван напротив него, вальяжно закинув ногу на ногу и нахально смотря. Так сложно его вывести из себя, удивительно, что при Розе это получилось.
— У тебя же есть деньги, ты вроде зарабатываешь. Че ж не съедешь отсюда?
— Из-за матери. Она тоже хочет, чтобы мы поладили.
Я поджал губы.
— Твоя мать ничего не понимает, и вообще она тупая кур…
— Я понимаю… — он резко оборвал меня и вздохнул, — какое впечатление она создает. Но знаешь, родственников не выбирают, — с намеком в голосе. Пронзительно синие, как у меня глаза, словно прилипли ко мне.
Тут вынужден был молча кивнуть, соглашаясь. Я от своего пахана тоже не восторге, но, как Игореша, альтруизмом не страдал.
— Ладно, — я облокотился на колени и встал. — Спать пойду.
— Спокойной ночи, брат, — его голос вышел немного глухим.
* * *
Сегодня был неплохой день…
Нет, даже не так, сегодня — это просто нечто. Я будто открыл второго себя или вытащил его из глубин души, в которую сам и загнал. С ней было так легко, как ни с кем другим. Может, звезды сошлись или погода была хорошая, я, блин, не знаю в чем дело. Мы даже не целовались, просто разговаривали. Что за фигня?
Когда провожал, не хотелось отпускать. Забрать бы себе это милое, наивное существо и уберечь от жестокого мира. Мир же насквозь пропитан негативными людьми и злыми поступками. Как вообще можно дожить до стольких лет с такой большой верой в добро? Как после этого на них можно надеяться?
Все эти