Данил расслабился и встал ей навстречу.
— Мари, ну ты же понимаешь, что если бы я сказал тебе, ты же не разрешила.
— Нет, конечно, — легко согласилась она, улыбнувшись, рассматривая обстановку в зале, — по выходным школу патрулирует охрана, мне бы влетело, если бы вас застали здесь.
— Дай нам пять минут! — взмолился парень.
— Не могу, — она виновато посмотрела на него, — охранник через десять минут обход делает, я очень вовремя зашла проверить, закрыла ли зал, потому что не нашла ключа.
— Ладно, хорошо. — Я подорвалась к Данилу и ободряюще улыбнулась ему. — Мы уже идем в общежитие.
Даня отдал ей ключи и положил гитару на место.
— Отлично, ребятки, — она выключала свечи, — и знайте, что я бы с радостью, но обстоятельства.
— Мы понимаем. — Я ответила за нас двоих. — Спокойной ночи.
— И вам, — донеслось нам в спину.
Пошли по темному коридору.
— Блин, — Данил почесал затылок, — я хотел сделать этот вечер более волшебным.
Я осторожно взяла его лицо в ладошки и повернула к себе.
— Он и так был самым волшебным. Правда, — вздохнула, — мне еще никто такое не делал, если честно.
— Я рад. — Парень просиял. — Сам еще никому не устраивал романтичные вечера, поэтому это мой первый опыт, но — поднял палец вверх, чмокнув меня в нос, — в следующий раз будет лучше. Обещаю.
— В следующий раз… — шепотом повторила за ним, не веря в свое счастье. Поправила ему галстук, и мы пошли по тихим коридорам. Я взяла его под руку, потому что сейчас мы бы вряд ли встретили кого-то из знакомых. Бал еще не закончился, все ребята веселятся там. Вряд ли кто-то по собственному желанию будет уходить с дискотеки, которые здесь, видимо, нечасто, чтобы не разлагать дисциплину.
Мы вышли на осенний холод. Он тут же забрался под все открытые части моего тела, и я снова пожалела, что не взяла с собой хотя бы кофту.
На плечи лег пиджак.
— Спасибо. — Повернулась к парню и зачарованно зависла на его рубашке. Точнее, на том, как она обтягивала крепкое, жилистое тело. Еле подавила порыв прижаться к нему — мы еще на улице, и он наверняка замерз, хотя никогда не признается в этом.
— Тебе не холодно? — на всякий случай уточнила.
Парень уверенно расправил плечи.
— Конечно нет, — хмыкнул. Выпендривается.
— А я вот замерзла, давай быстрее в здание!
Спорить он, однако, не стал, и через пять минут мы уже отогревались в пустом холле.
— Не хочу прощаться с тобой, — прижался своим горячим лбом к моему.
— Я тоже.
Горячий поцелуй обжег губы.
Тут же с готовностью ответила ему, погружаясь в калейдоскоп из чувств.
— Пора расходиться, — оторвалась от него и улыбнулась, — нас кто-то может увидеть.
— К черту всех! — Он снова прижал меня к себе, страстно целуя мои губы, щеки, глаза.
Я засмеялась, шутливо выбираясь из объятий.
— Спать пора.
— Эх, Ева, что ж ты со мной делаешь, — вздохнул Данил, — после школы точно тебя от себя не отпущу.
Он еще раз поцеловал меня, пожелал на ушко спокойной ночи и ушел в коридор первого этажа. Я осталась в холле, прислушиваясь к бабочкам и улыбаясь сама себе. После школы…
У нас есть будущее после школы?
Мечтательно прижала руки к груди и задумалась.
— А я и не знал, — Витя неожиданно вышел из тени холла, — что вы уже в таких отношениях.
Глава 41
Ева
— Что такое? — Сердце заходило ходуном будто меня застали с поличным, но я натянула равнодушную маску и даже попыталась улыбнуться. Она вышла натянутой, поэтому пришлось стереть ее с лица.
— Ты и Дан. Вы встречаетесь? — прямо в лоб спросил парень.
Встречаемся…
А вместе ли мы?
Мы не начинали официально отношения, но уже ведем себя как пара. И все же у этого нет названия. Да и кроме нас двоих никто не знает о том, что происходит между нами.
— Нет, — выдаю правду. Ну так и есть, если четко отвечать на поставленный вопрос.
— А это сейчас что было? — Он ухмыльнулся. — Картина «Теплое прощание со своей шестеркой»? Он вроде не Брежнев, а ты не лидер соседней страны.
— Ну, мы… нравимся друг другу. — Сжала кулаки. Кровь прилила к щекам, и я опустила голову, будто бы изучая наш паркетный пол холла.
Он, казалось, даже не удивился. Но от моего прямолинейного ответа у парня потемнел взгляд, а на скулах стали ходить желваки.
— Вот, значит, как… то есть ты не слушала меня? Что я тебе говорил о нем?!
— Я сама решаю, с кем мне быть! — разозлилась. Как же он достал со своими повадками папочки. — И если это ошибка, то только моя! Мое решение! Мой путь! За собой бы лучше следил…
Выпалив эту тираду, я отвернулась к окнам. За ними горели фонарные столбы, чей голубой свет и освещал часть холла, оставляя другую в полумраке. Безмятежность. Совершенно противоположное тому, что у меня на душе сейчас.
— А я то что? У меня проблем нет. Никто не страдает, все счастливы.
— А Софи? — Я грустно повернулась к нему и покачала головой. — Вдаль смотришь, а то, что под носом, не видишь. Ты эгоист, упивающийся собственным желанием утереть нос Дану, из-за этого вянет чья-то любовь. Спокойной ночи, Вить, я слишком устала сегодня. — Подняла передний край платья и пошла к лестнице.
— Подожди. — Схватил меня за плечо, одергивая на себя. Взгляд растерял пыл и выглядел потерянным. — При чем тут она?
— Отпусти.
— При чем тут она?! — Его голос сорвался.
— Да она любит тебя! — Я вырвалась и отошла, с ужасом поняв, что ляпнула лишнего. Теперь мне точно пора.
Подняла подол и начала спешно подниматься по лестнице. По пути до комнаты корила себя за длинный язык. Потом стояла в душе под прямыми струями воды и делала то же самое. Если София узнает, что я ей скажу? Или лучше не рассказывать? А если Витя скажет?
Черт, черт, черт!
В пижаме почувствовала себя увереннее. Катрины еще не было, и вся комната была в моем распоряжении.
Это моя последняя ночь с ней.
Я должна радоваться, но ее перекрывает чувство вины. С которым я, собственно, и засыпаю.
* * *
Утром проснулась раньше Катрины. Та дрыхла на своей половине во вчерашнем платье и одной туфле. В комнате стоял характерный запах алкоголя.
Видимо, накидалась после ухода Дана вслед за Зимой. Но это плюс к удаче, я спокойно соберу вещи и свалю отсюда без ее