— Тебе не за что извиняться, — подняла руку и коснулась его щеки, о которую парень с нежностью потерся.
— Я слишком многого хочу от тебя. — Отвел глаза.
— Все хорошо, это просто бал, — улыбнулась.
— Да… просто бал.
Теплые, мягкие губы накрыли мои. Я была тут же прижата к двери пустого класса, в который Данил меня и затащил.
С не меньшей страстью ответила ему, снова чувствуя, как во мне зажигаются маленькие солнца.
— Нам, — вяло пыталась прервать поцелуй, — надо на урок.
Он отстранился, все еще прижимаясь ко мне. Видно было, как он хотел наплевать на все и оттянуть этот момент подольше. Что сказать, я сама этого хотела не меньше.
— Да. Нужно.
Отошли от двери. Первой вышла я, сразу поспешив на урок. Сердце колотилось так сильно, что отдавало в ушах.
Дан сел на соседнюю сторону парты через десять минут.
Упрямо пытался скрыть улыбку, бросая на меня многозначительные взгляды.
Да и я против воли начала улыбаться. От его присутствия становилось тепло на душе. И так каждый раз, когда он попадает в поле моего зрения.
Хотя нет, сейчас мне даже смотреть не нужно было. Я чувствовала, что Данил рядом, и не могла сосредоточиться. Он невзначай касался меня, я краснела. Это моменты были только для нас. И так каждый день.
После учебы я наблюдала за его игрой. Ну и за Витиной тоже. Они оба старались, ведь скоро соревнования. Софи становилась депрессивнее, исподтишка наблюдая за парнем. Дэн незаметно поддерживал ее, пытаясь скормить что-то из своих припасов. Любовь любовью, а кушать надо по расписанию.
Но со стороны нельзя было сказать, что что-то особо поменялось.
Я все так же хожу с Даном, Витя до сих пор психует из-за этого, но уже меньше… видимо, его душу греет мысль о бале. А меня приближение этого события начало напрягать. Боже, да я даже не знаю, что надеть. У меня нет ничего подходящего.
У нас появились уроки хореографии. Я отдавила все ноги Вите. Может, он хоть теперь начнет сожалеть о своем выборе пары? Танцор я не очень, хе-хе.
А вот Дан то и дело бросал ревностные взгляды, кружась в паре с довольной Катриной. Но будто не до конца счастливой… что-то ее тревожило. Я часто ловила на себе ее задумчивый взгляд, особенно когда находилась рядом с предметом ее обожания. Такой, будто она выбирала способ моего убийства.
Аж мурашки по коже. Еще подойдет ночью с подушкой и…
Но ближайшие несколько дней было действительно тихо, если не считать мелочей в виде пропавшей ручки или жвачки на стуле, вовремя мною замеченной. Меня почти не трогали, возможно, я действительно уже неинтересна им?
Но я ошибалась.
Это была всего лишь небольшая передышка. И она продлилась всего три дня.
— Ай! — Я упала на пол от чьей-то подножки.
Класс заржал, таким образом встречая мое появление в кабинете.
Стас стоял хмуро, засунув руки в карманы. За ближайшей партой сидела Катрина и будто подбадривала его.
— Ты совсем сдурел? — Я попыталась встать, но была отправлена на пол повторным позорным пинком. И, как назло, Дана забрали на тренировку.
Хотя стоп, когда это я переложила защиту себя на плечи парня? О-о-о, совсем в желе превратилась.
— Да что-то ты чересчур довольная ходишь в последнее время, — Стас отстранился от стены, радуясь, что потешил публику, — для моего полного счастья не хватает твоей кислой мины.
— Тебе надо пересмотреть приоритеты, — отползла и наконец-то встала на ноги.
— А тебе свалить отсюда, однако ты все еще мозолишь глаза, — подошел и толкнул меня. Спиной я больно задела угол первой парты.
— Кажется, ты забываешься, — я цокнула, вертя слово на языке, — братишка.
Он побагровел, понимая, что все сейчас услышали. Слухов-то будет ой-ой-ой, но он сам нарвался. Знал, на что идет.
По классу прошло «у-у-у» и оханье девчонок.
— Да и к черту, — он, видимо, уже смирился с судьбой в виде сестры-медяшки, — с чего это я должен трястись, как мышь, из-за того, что ты каким-то боком ко мне относишься? Ты чертова сиротка, ты никто!
— Я сколько раз тебе говорила не упоминать моих родителей?! — я кинулась к нему, но была притянута назад чьими-то руками, цепко покоящихся на моих локтях.
Дернулась и повернула голову, встретившись с лихорадочным блеском глаз Зимы. Его руки тут же исчезли.
— Вы как стая шакалов, — выплюнула эти слова. — Все на одного. Это явно пример для подражания.
— Зато так приятно, — Катрина подошла и встала рядом со Стасом, — когда ты ничего не можешь сделать. Ты, перевернувшая здесь все с ног на голову. Ты, почти отнявшая у меня Дана!
— Садисты. — Я улыбнулась улыбкой сумасшедшего. Ненормальной улыбкой…
— А мы не знали, Стасян, что это твоя сеструха. — Зима хмыкнул.
— Не то, чем стоит гордиться, как видишь, — процедил тот.
— Вы почему не на местах? — В проеме двери возникла училка-жаба.
Все резко сжались. Большая часть учеников рассовалась по своим местам. Катрина медленно села за парту, не сводя с меня внимательных глаз.
Я опять осталась посередине класса. И снова под ее прицельным взглядом.
— Ты-ы-ы, — растянула она фразу, — я разговаривала с твоей классной руководительницей и узнала о твоем положении, мне очень жаль. — Самый жестокий препод изобразила сочувствие. Может, это и было искренне, но при этом выглядело страшновато. — Наверное, тебе до сих пор нелегко после утраты, можешь не делать мои домашние задания. А теперь садись на свое место.
От ее елейного голоска мне стало не по себе. Но еще хуже она резанула по мне упоминанием о родителях. При всем классе…
Я не хотела, чтобы кто-то знал. Не хотела…
И пофиг даже, что она резко сменила гнев на милость. Мне от этого ни горячо ни холодно, учитывая, что у всего класса новая причина издеваться.
И тут даже Дан не поможет.
Я снова в сомнениях, а помогает ли его покровительство вообще?
Или я в безопасности только, когда он рядом?
Глава 38
Ева
Я не рассказала Дану.
Снова.
Мне стыдно признать себя слабой, даже самой себе.
Я думала, что стало лучше. Какое-то просветление в моей жизни же должно быть?
Но это замкнутый круг. И пока в игре я и эти подонки, возможно, он никогда не разорвется.
Я пока не знаю, что делать. Даже не хочу об этом думать.
Сейчас он сидит рядом, улыбается мне, а завтра уже бал. Мой первый бал. Да, может, не с тем, с кем я бы хотела,