— А вот и пойду, — во мне взыграло упрямство, — только давайте, ребят, сядем подальше. А то я, видимо, мешаю некоторым сосредотачиваться на игре.
— Ничего ты не мешаешь! — Витя оттолкнул от меня Дэна, возвращая его вперед к Софи, а сам пошел рядом и сердито рассматривал мое лицо, будто ища что-то.
— Да? А что ты тогда сейчас делаешь? Ты же явно не хочешь, чтобы я присутствовала!
— Да ты просто…
— Ребят, — на нас обернулась наша парочка, — мы уже перед столовой, давайте молча поедим. Без ссор.
— Никто не ссорится, — одновременно выдали мы, затем с вызовом посмотрели друг на друга.
— Проходи. — Я встала у дверей и стала ждать, пока Витя зайдет.
— Девочки первые, — процедил и тоже встал, засунув руки в карманы.
— Вот я и говорю, иди, — ядовито хмыкнула, — в их стиле дуться непонятно на что, а потом молчать сутками.
— Я четко сказал, что мне не нравится, что ты ходишь с Даном! — вспыхнул парень. — Поэтому пройди в столовую и не мозоль мне глаза.
— Ваши проблемы меня не касаются. Я нейтральная сторона, а ты пытаешься меня, как одеяло, перетянуть на себя.
Ребята смотрели на нас, как на полоумных.
Затем не сговариваясь схватили обоих и одновременно завели в столовую.
— За нами уже недовольная очередь собралась, — проворчал Дэн, — семейные разборки после устроите.
Я замолчала.
Ели мы тоже в тишине. Мимо нас прошла толпа с Даном во главе. За ним с видом победительницы — Катрина. Заметила меня и округлила глаза, потом вернулась в свое состояние вечной королевы.
Они снова направились в кафе на втором этаже. Мы обменялись короткими взглядами, и он уверенно направился к лестнице.
Витя заметил это и нахмурился.
Бесит.
Он не может решать, с кем я могу общаться. Даже если считает, что это из благородных побуждений.
И мне нужно с ним поговорить насчет этого.
После столовой мы разошлись по своим классам.
Еще два урока с Даном…
На литературе я практически уснула. Летом еще перечитала программу на одиннадцатый, так что имею право. Разбуди она меня сейчас и спроси, как звали кота из произведения «Мастер и Маргарита», я без промедления отвечу и расскажу вдобавок все его привычки.
А вот последним стояло… пение?
Удивительно видеть этот предмет на последнем году учебы, но, видимо, он нужен для социального разнообразия. Половина класса тут же свинтила до урока. Всей золотой верхушки как не бывало. Сразу видно, у кого душа не лежит к культуре.
А я пошла. Почему, собственно, нет?
Остались ребята, которые без лидеров вполне обычные. Не задирают, не трогают — просто не обращают внимания, но я к этому уже привыкла.
Музыкальный класс был все тот же, только парт стало немного больше. И фортепьяно двинули в более видное место. Так же закрыли шторы, из-за чего класс погрузился в полумрак и освещался только искусственным светом.
Я расположилась на последней сразу посередине, не особо надеясь на соседа. Хотя случай в музыкальном классе напомнил, что он что-то да умеет. Но вряд ли покажет это миру.
— Так, встаем, ребятки. Идем к сцене, будем распеваться. — В классе появилась молодая, уверенная в себе женщина. На голове была гулька, лицо имело тонкие, благородные черты. И взгляд по-доброму мягкий, а голос у нее был немного певучий, будто лился. Если бы она пошла в дикторы, ее бы оторвали с руками и ногами.
— Нет, не на саму сцену, Семенов, а перед ней, — продолжала женщина.
В зал зашел класс помладше.
— Сегодня они будут петь с нами, — почти пропела учительница, — вставайте перед одиннадцатым, ребятки.
К моему счастью, эта толпа закрыла собой весь наш класс. Я стояла позади всех, у самой сцены, и могла не напрягаться. Меня не видят и вряд ли вообще услышат среди общего звучания.
И начались медленные распевки. Потом бойкие, и вот мы уже репетируем новую песню, которую я между прочим и так знала. Одна из любимых.
Я прикрыла глаза и тихо подпевала хору.
— Красиво звучишь, — пронеслось над ухом, — узнать бы еще, как на барабанах играешь…
Глава 28
Ева
Я вздрогнула и открыла глаза. Повернулась назад.
Данил задним ходом отошел от меня и непринужденно запрыгнул на край сцены, поудобнее усаживаясь там. От сцены до пола расстояние было небольшое, всего метр.
Резко замолкла и прищурилась. Он как ни в чем не бывало слегка болтал ногой и смотрел на учителя…
Недолго думая, подошла и запрыгнула к нему.
— А что, хочешь взять в свою группу? — съязвила.
Он сделал круглые глаза и покосился на ребят впереди нас, там лениво стояло несколько одноклассников.
Типа «тс-с, услышать могут».
Опустила взгляд и отвела, разглядывая учительницу. Она вдохновленно водила рукой по воздуху, как указкой, и пела вместе с ребятами.
— Марии нравится то, что она делает. — Данил заметил направление моего взгляда. — Одна из немногих, которая подходит к своей работе с полной ответственностью. Только мало кто ходит на пение, — улыбнулся и многозначительно покосился на состав одиннадцатого А.
— А ты чего прячешься? — я нахмурилась.
— Так я не пою. — Он улыбнулся.
— Да? А я слышала другое.
— Тебе показалось. — Нго улыбка стала наглой.
— А что тогда ты тут делаешь, безголосый? Все твои в кафешке чаи гоняют или достают еще какого-нибудь несчастного.
— Пришел поддержать уроки Мари, — честно ответил парень. — Я люблю, как она поет. Особенно свои песни.
— Ладно, — легко согласилась я. Теперь мне тоже стало интересно. — А когда она начнет?
— Скоро…
Я поудобнее села на краю сцены, положила руки по краям, как бы придерживаясь за нее.
Учительница не заставила себя ждать, через пятнадцать минут она запела соло. Это была красивая, лиричная песня, трогающая за душу. И голос ее был будто пение соловья.
Он заполнил звучанием зал, проникая в каждый уголок.
Что она делает с такими данными в обычной школе?
Пела бы где-нибудь на эстраде. Получала бы за это дело кучу денег.
Я заслушалась, практически забываясь. Полумрак сделал это место романтичным. Теперь это уже не музыкальный класс, а отдельный мирок. Нежный, успокаивающий и по-своему родной.
Данил положил свою ладонь на мою.
Я слегка дернулась от неожиданности.
Незаметно покосилась на парня и заметила, что он улыбается. Смотрит только на Марию, но улыбка не сходит с лица.
Да и я тоже не могла сдержать свою, уголки рта сами приподнялись. По всему телу разлилось щекочущее тепло, а ощущение незримого счастья заполнило до краев.
Все будто остановилось в моменте.
Мы сидели на сцене в тусклом зале.