Я сжал губы, чтобы не улыбнуться. Мой серьёзный Брэм. Мне было бы так весело дразнить его. У меня возникло искушение подразнить его сейчас, но он выглядел таким серьёзным, что я указал на липкое месиво у себя на груди и животе.
— Разве для тебя это недостаточное доказательство?
Его лоб разгладился, и довольное выражение скользнуло по его чертам. Брэм приподнялся на локте, провёл кончиком пальца по кремовым струям, покрывающим мой живот, и начисто высосал палец.
Боги. Может быть, он собирался повеселиться со мной. Я приподнял бровь.
— А как насчёт тебя? Я доставил тебе удовольствие?
Он сразу всё понял, и в его глазах блеснуло веселье, когда он наклонился надо мной.
— Да. Я очень доволен, — пробормотал он. — Ты счастлив, что я заставил тебя ждать?
Я закатил глаза, даже когда схватил его сзади за шею и притянул его голову вниз.
— Да. Спасибо тебе, самодовольный засранец.
— Я же говорил тебе, — прошептал он мне в губы. Затем он завладел моими губами в обжигающем поцелуе.
Когда он оторвался спустя долгое мгновение, я был твёрд и задыхался.
И счастливый. Нам повезло. Большинство драконов сотни лет ждали свои пары. Мы нашли друг друга молодыми, и теперь у нас впереди была вечность.
Но, конечно, чего-то не хватало.
Или, скорее, кого-то.
— Как ты думаешь, мы скоро её найдём? — спросил я, когда он улёгся на спину рядом со мной.
Его ответ прозвучал сонным, удовлетворённым голосом.
— Мы найдём её, когда придёт время.
Её. Такое простое слово для такого важного человека. Наш вид спаривался по трое — всегда — и, хотя мы с Брэмом принадлежали друг другу, мы были неполными без нашей самки.
Я уставился на потолочные балки.
— Интересно, какой она будет, — конечно, она не была бы драконом. Наши самки вымерли задолго до того, как мы с Брэмом родились.
— Она будет нашей, — ответил он хрипло.
Я повернул голову и обнаружил, что он смотрит на меня со звериным блеском в глазах. Вряд ли это было неожиданностью. Он был собственником в большинстве вещей. Конечно, он тоже был бы собственником по отношению к ней.
— Нам придётся подойти к ней осторожно, — сказал я, позволив предостережению проскользнуть в мой голос. — Мы бы не хотели её пугать.
Он хмыкнул.
— Немного страха может быть полезным. Ей нужно будет понять, что она не может оставить нас. Если она попытается, мы будем держать её в башне, пока она не увидит причину.
— Вряд ли нам понадобится башня. Другие расы слабее.
Он усмехнулся.
— Не наша самка, — он сел, и его взгляд стал отстранённым, как будто он заглядывал в наше общее будущее. — Что бы ни случилось — как бы долго нам ни пришлось ждать — ты можешь рассчитывать на это: Судьба никогда не обременит нас слабой парой.
Глава 1
Галина
Территория Кровносты, двор принца Людовика Смелого
Наши дни
— Слабая и никчёмная.
— Боится собственной тени.
Бормотание воинов моего отца преследовало меня, когда я спешила вдоль банкетного стола в Большом зале. Я держала голову опущенной. Они знали, что я их слышу, но лучше было притвориться, что я этого не делаю. Если бы я отреагировала — если бы я дала какой-либо признак того, что их насмешки беспокоят меня, — они бы подкрепили свои слова действиями. У меня были шрамы, чтобы доказать это.
Поэтому я приковала свой взгляд к каменным плитам и не останавливалась, пока не дошла до конца стола и не села.
— Ты врежешься в колону, если будешь продолжать так удирать, — сказал мой брат Александр со стула рядом со мной.
Я подняла глаза и обнаружила, что он наблюдает за мной с ошеломлённым выражением лица.
— Это лучше, чем натыкаться на их кулаки, — ответила я.
Он пожал плечами и потянулся за своим кровавым вином.
— Если тебе не нравятся их наказания, тогда учись драться.
— Если бы у меня были твои способности, брат, можешь быть уверен, я бы так и сделала.
— Придержи свой язык, Галина, — пробормотал он поверх края своего кубка. — Мне не нравится твой тон.
Я опустила голову. Он тоже не хотел, чтобы ему напоминали о нашем общем происхождении. Вампиры были одержимы родословными. У них была веская причина, поскольку Кровь выбирала их правителей.
Раздались крики, избавившие меня от необходимости извиняться. Мой отец вошёл в холл, а мой дядя Григорий следовал за ним по пятам. Когда они стояли лицом к лицу перед очагом, было очевидно, что они спорили.
Не такое уж необычное явление.
— Откуда мне было знать, кто она? — заорал мой отец, сжимая в мясистом кулаке рукоять кинжала, пристёгнутого к его боку. Его чёрные волосы струились по спине, а красивое лицо было искажено хмурой гримасой.
Мой дядя Григорий вернул это выражение. Достаточно было только взглянуть на них, чтобы понять, что они братья. Они оба были грозными воинами с надменными чертами лица и льдисто-голубыми глазами, которые вспыхивали красным от сильных эмоций.
Однако, в отличие от моего отца, в тёмных волосах Григория были серебряные пряди — редкость для бессмертного. Однажды я подслушала, как Александр утверждал, что светлые пряди появились из-за стресса, связанного со скандалами моего отца.
Судя по грозовым тучам в глазах Григория, назревал новый.
Он недоверчиво посмотрел на моего отца.
— Ты действительно ожидаешь, что кто-нибудь тебе поверит, Людовик? Ивана из Севолода — супруга чистокровного принца!
— Тогда принц Сергей должен был удовлетворить её, — мой отец ухмыльнулся, показав кончики своих клыков. — Может быть, тогда она не сбилась бы с пути.
Несколько воинов за столом захихикали.
Григорий не улыбнулся.
— Нет никакого оправдания тому, что ты спишь с женой другого принца. Ты принесёшь войну к нашим границам!
Веселье моего отца исчезло, и в его голосе появились опасные нотки.
— Наши границы? Ты забываешь своё место, брат.
Температура в зале упала на несколько градусов.
Мой пульс участился, даже когда раздражение пронзило меня. Если их спор перерастёт в драку, я вряд ли поужинаю. Могут пройти дни, прежде чем кто-нибудь вспомнит, что мне нужна еда, чтобы жить.
Если Григорий и был напуган, то никак этого не показал.
— А ты забываешь о своих обязательствах, — сказал он. — Ты позоришь трон отца своей неестественной похотью, — он выплюнул последнее слово с презрением в голосе.
Мой отец крепче сжал рукоять своего кинжала, его рубиновое кольцо отразило свет.
— Единственная неестественная похоть здесь — это желание, которое ты питаешь к упомянутому трону. Безответное желание, потому что ты никогда на него не сядешь.
Григорий замер совершенно неподвижно. Воины вокруг стола зашевелились. Некоторые положили руки на оружие.
Я стиснула подлокотники своего кресла. Если бы Григорий ударил моего отца…
— Он не будет, — пробормотал Александр. — Григорий знает своё место.
Я сразу же представила в своём воображении кирпичную стену. Я перестала концентрироваться, и Александр прочитал мои мысли. Такого рода беспечность была опасна в Кровносте.
И действительно, Григорий коротко поклонился моему отцу.
— Я просто стремлюсь служить ему, как и тебе, — он выпрямился. — Брат.
На мгновение напряжение повисло. Затем, так же быстро, как и появился, гнев покинул лицо моего отца. Он повернулся к банкетному столу и развёл руками.
— Хватит этих препирательств, — произнёс он громким голосом. — Давайте пировать!
Воины закричали в знак согласия, некоторые ударили кулаками по столу.
Я схватила свой кубок с кровавым вином, прежде чем оно могло пролиться.
Григорий прошествовал к своему месту, поднял свой кубок и осушил его.
Мой отец подошёл к своему трону на возвышении. Сразу же из тени появились две рабыни. Одна опустилась на колени у его ног и прислонила голову к его колену. Другая забралась к нему на колени и предложила своё запястье. Он провёл рукой с перстнями по волосам первой рабыни, улыбнулся и вонзил клыки в предплечье второй.