Почему тогда отступил в самый последний момент?
Мысли мечутся в голове, я решительно ничего не понимаю. И никто, кроме Орлова, прояснить ситуацию не сможет…
***
Диму я застаю в гостиной. Он стоит спиной ко мне, опершись руками о стекло, и смотрит на город, расстилающийся внизу.
На нем вчерашняя мятая одежда, а мокрые волосы старательно зачесаны назад. Похоже, только недавно вышел из душа.
Я молчу, не знаю, что сказать. От неловкости и стыда язык прилип к небу. Но Дима и сам оборачивается. Видимо, услышал мои шаги.
А я вздрагиваю, потому что лицо его сейчас больше напоминает чью-то посмертную маску, чем живого человека.
Такое же холодное и ничего не выражающее. Ни одной эмоции нет. Как у мраморной статуи.
А сам источает лютый холод, который заставляет ежиться.
— Хочешь поговорить? — бросает так же холодно и глухо. А я лишь молча киваю.
Не сговариваясь, мы оба проходим к дивану и садимся на разных его концах. Максимально далеко друг от друга.
— Вчера ничего не было, — Димины глаза словно выцвели за ночь, и сейчас напоминают два озерца ртути.
— Почему? — голос мой предательски дрожит, а ладони нервно мнут ткань брюк.
— Потому что я не такой монстр, каким ты меня считаешь. И уж тем более не насильник. Слезы, истерики и панические обмороки в постели меня не возбуждают.
Глава 53 Всё кончено Часть 1
Вика
— Я что, потеряла сознание?
— А ты ничего не помнишь? — Дима нахмурился, а я помотала головой.
— Ничего. Полный провал.
— Что ж, — пожимает плечами, — наверное, так даже лучше будет. Я бы тоже с радостью стер эту гребаную ночь из памяти.
— Дим…
— Не трясись. Не трону я тебя, не буду доставать. — ненадолго замолкает, а потом вскидывает на меня глаза, внимательно изучая. — До меня, конечно, туго доходит. Но после вчерашнего даже до жирафа бы дошло. Прости, я не думал, что все настолько херово. Думал, что есть какой-то шанс для нас с тобой. Но, кажется, я еще два года назад всё похерил, да?
Я молчу, потому что ответить нечего.
—А я ведь и правда настроен серьезно был. — он отвернулся и уставился в окно. — Хочешь, верь, хочешь, нет. Для меня это не было игрой. Хотел по серьезному с тобой. Встречаться, быть вместе. Но мои чувства — это лишь мои проблемы, я уже понял. Ты мне наглядно показала, как я тебе неприятен.
— И что дальше? — осторожно уточнила.
Ощущение было такое, что в воздухе пахнет то ли пеплом, то ли порохом. Точно понять невозможно.
— А ничего. — Дима встает, засовывает телефон в карман брюк, надевает на запястье часы и снова смотрит на меня. — Все кончено, Вик, не надо напрягаться. Больше не буду мозолить тебе глаза. Живи спокойно, как и хотела.
Коротко кивнув, направился в прихожую, а я на онемевших ногах, следом за ним.
— Прощай, — бросил напоследок короткий взгляд. — И да, постарайся не влипать в неприятности. Выбирай тщательно, куда и с кем ходить. Потому что меня рядом больше не будет. И советую завести газовый баллончик. Очень помогает от всяких мудаков типа твоего Руслана. Своих силенок может и не хватить, чтобы дать отпор.
— Он не мой.
— Да насрать уже… Прощай, — входная дверь захлопнулась за парнем, и я вернулась в гостиную.
И вот вроде всё закончилось. Можно было бы вздохнуть с облегчением, но… облегчения почему-то не наступало…
Внутрь заползло что-то черное, какая-то подспудная тревога, которая начала грызть сознание.
Да еще чертовы воспоминания начали наваливаться. А ведь с ними мне предстояло как-то жить.
Целый день провела, как неприкаянная, бродила из угла в угол, изводила сама себя, ругала на чем свет стоит.
Уснула далеко за полночь, забывшись тревожным, беспокойным сном, в котором меня преследовали какие-то тени.
Следующий день тоже выдался довольно тягостным и унылым, а в понедельник, придя в галерею, я узнала от Ани, что Дима вернулся в Москву.
Глава 54 Всё кончено. Часть 2
Дима
Это пиздец. Абсолютный и беспросветный.
Я это понял, когда почувствовал, что любимая девушка потеряла сознание подо мной. И совсем не от удовольствия.
— Вик, Вика, ты чего? — ошалело бормотал, пытаясь привести ее в чувства, и параллельно замечал всё больше нехороших деталей: залитые слезами щеки, нездоровую бледность, отметины на внутренней стороне ладоней.
На следы страсти это не было похоже.
Лишь спустя пять минут, и то после нашатыря, Вика открыла глаза… И тогда меня окончательно накрыло осознанием.
Словно острое лезвие сердце насквозь прошило. Потому что ничего хорошего в омытых слезами серых глазах я не увидел.
Лишь приговор самому себе и своим чувствам.
— Дима? Уже всё, да? — неприкрытый страх резанул по нервам и я, плюнув на все, прижал девушку к себе.
— Всё, Вик, уже всё, — объясняться смысла не видел. Вика была в явном неадеквате. Ничего не соображала, дрожала как банный лист и стучала зубами. — Всё, не трону больше.
Не знаю, сколько времени прошло, не засекал. Просто лежал, прижимал к себе Вику, гладил по спине и волосам, пытаясь успокоить.
Наверное, без меня ей было бы куда спокойнее, но оставить в таком состоянии просто не мог. Сам ведь до него и довел.
Зачем я ей предложил секс? Да потому что тот поцелуй на стоянке сорвал мне башню к херам. Потому что действительно ощутил разницу.
Я до этого и правда всё брал сам, целовал ее, не спрашивая разрешения и наслаждаясь ощущениями. Думал, что лучше быть не может.
Оказывается, может. Вика меня таким потоком страсти обдала, когда поцеловала, такой тучей эмоций, что меня едва на части не разорвало от возбуждения.
До этого хорошо, если десятую часть ощущений я ловил. Буквально какие-то крохи…
А тут сразу передоз получил. Настолько сильный, что выпал из реальности и очнулся, только когда поймал ослабевшую Вику на руки.
Пока ехал, не трогал Метельскую. Давал нам обоим время прийти в себя. Но твердо решил, что никуда не уйду сегодня.
Мы должны уже сесть и нормально поговорить.
Только вот опять всё пошло по одному месту. Я почти орал Вике о своих чувствах, а она ничего не желала слышать. Обвиняла черте в чем.
Вот и решил я, что секс — последняя попытка наладить отношения. Может, хоть через постель удастся привязать Вику к себе.
Ведь не зря же она меня так целовала. Не могут так целовать того, кто противен и равнодушен.
Значит, что-то у нее ко мне все же есть. Пусть очень глубоко, но есть. Надо просто вытащить это, развести ее на эмоции. А как еще это сделать, если не через койку?
Вот и пошел ва-банк. Решил создать эмоциональную привязку, подсадить на горячий секс с собой, а потом, постепенно, и ближе подобраться.
Если честно, думал, что Вика просто на хер пошлет. А она взяла и согласилась. Походу, от отчаяния решилась со мной девственности лишиться.
А и не заметил ее разболтанного состояния. Ослеп нахер. Одурел от вожделения, когда она платье с себя стянула, заграбастал в лапы, зацеловал, в койку потащил.
Ласкал, тискал, целовал, сожрать целиком был готов. Хотел вместе с ней кончать без остановки. Брать до тех пор, пока член в кровь не сотрется.
А она попросила не делать ей больно и ушла в отруб.
Ну и всё возбуждение разом схлынуло. Будто серпом по яйцам провели…
Только в этот момент я понял, что значит — насильно мил не будешь. Ну вот что ждать от девчонки, которая от прелюдии в обморок падает?
Что после секса тогда будет? С окна прыгать или вены резать пойдет? От одной мысли об этом стало плохо…
Я же следом уйду, если Вика на себя руки наложит. С таким грузом жить не смогу.
А ведь меня все предупреждали: Олег, Костя, Аня. А я, блять, никого не слушал. Срывался на всех. Думал, преодолею Викины обиды, и всё у нас будет хорошо.