Долго думал, лежа ночами на узкой койке с жестким матрацем, понимал, что много дров наломал, настроил Вику против себя. Обидел сильно. Но решил, что вернусь и все исправлю. Должны же за год позабыться мои выходки?
Думал, поговорим, разберёмся со всем дерьмом и начнем встречаться. По серьезному встречаться, а не просто трахаться как кролики.
С Викой мне мало просто трахаться, я хочу большего, гораздо большего. Иногда самому становится страшно от своих же желаний. Слишком дикие позывы у меня в сторону Метельской.
Только вот ожидания с реальностью не совпали. Пока я маршировал на плацу, Вика, похоже, умудрилась связаться с моим братом. Пиздец.
Понятно теперь, почему тем вечером в квартире она краснела и отводила глаза в сторону.
Я-то хвост распушил, решив, что нет у нее никого. А она просто не решилась признаться, что с моим братцем крутит роман.
Интересно, маман знает? Одобряет, свадьбу готовит? И вообще, как далеко у них с Олегом зашло?
Да вашу ж Машу!!! При мысли о том, что Вика кувыркается с моим младшим в койке, прихожу в лютую степень озверения.
Как она могла? КАК ОНА МОГЛА????
В этот момент брат, наконец, вываливается из комнаты, а я с трудом сдерживаю в себе желание убивать.
В голове мелькает мысль, что если он сейчас подтвердит, что спит с моей зайчоной, что у них любовь великая, то мне придется опять уезжать.
Просить дядю Макса, чтобы помог с контрактом. И направил куда-нибудь на Крайний Север. Или в какую-нибудь горячую точку.
Иначе убью или брата, или Вику. Или обоих сразу. Ну и себя потом тоже убью. Как после такого жить?
— Остынь, Отелло, — Олег, видимо, читает мои мысли по лицу, потому что кривится, а потом хватает за плечо и разворачивает к лестнице. — Пошли, перетереть надо.
— Руки убрал! — рявкаю, пытаясь высвободиться, но у мелкого хватка как у клеща. Хрен отдерешь. Приходится чуть двинуть по ребрам локтем, чтобы он отступил.
— Не рычи, не хватало еще родителей в это вовлекать. Ты же своим ревом весь дом разбудишь.
Мы быстро спускаемся и сворачиваем в сторону паровых и бассейна. Там нас точно никто не услышит.
Олег кидает мне смоченное в душевой полотенце, чтобы я кровищу с лица утер. Злюсь, но принимаю. Вытираю кровь и ощупываю нос. Вроде цел. А вот на скуле, скорее всего, синяк расцветет к утру.
Впрочем, мне насрать на это. Меня сейчас другое волнует.
— Я ведь правильно понял? — спрашивает брат. — Ты запал на Вику? Причем серьезно запал, раз так на меня окрысился?
— Да, блять, серьезно! — огрызнулся я в ответ. — Более чем серьезно. Влюбился я в эту занозу ходячую. Влюбился, понимаешь? А ты? Давно с ней мутишь?
— Ой, кретин, — брат усмехается. — Нет у меня с Викой ничего. Она мне, блин, как сестра. Как Верка, только постарше. И утешать я ее полез как друг и брат, а не как любовник. Потому что ты устроил полный треш!
— Правда, что ли?
— Правда! Вика всегда мне будет названой сестрой. И никем больше.
Пристально всматриваюсь в лицо брата, и в итоге понимаю, что не врет, засранец. Не врет!
Как только мозги окончательно прочищаются от тумана ядовитой ревности, я начинаю мыслить здраво.
Смотрю в глаза Олега долго, но не вижу в них ни капли сексуального интереса к Вике.
И меня тут же отпускает. Напряжение, сковавшее тело, откатывается волной. Злость утихает, пыл сходит на нет. Остается лишь какая-то моральная раздробленность.
— То есть все эти выкрутасы и нервотрепку ты ей устраивал потому, что она тебе нравилась? — брат смотрит на меня как на полного олигофрена.
— Получается, так. — нервно ерошу волосы. — Запал, Олеж. Сильно запал, и от этого бесился. Несло меня сильно. И ничего с этим поделать не мог.
— Ты хоть понимаешь, что натворил сегодня? — теперь завелся уже брат. Судя по выражению лица, ему очень хотелось меня отметелить.
Как будто разбитых губ и носа мало. Хотя, может, и мало. Я действительно заслужил пару ударов в морду.
А удар у мелкого хорошо поставлен. Дядя Макс, похоже, с ним тоже спарринги проводил. Основы рукопашки заложил, мать ее.
— Как Вика? — спрашиваю, машинально облизав губы и чувствуя собственную кровь во рту.
— Успокоилась немного. Но она, блять, тебя боится теперь. И как ты со своей любовью к ней подкатывать будешь — я не представляю. Она ж от тебя шарахаться будет, как черт от ладана.
— Пиздец, — выдыхаю я, сжимая кулаки. Хочется навалять самому себе, только это физически невозможно.
— Дим, — брат продолжает бушевать. — Ты чего добиться своей выходкой хотел? Ты и так Вике крови попил знатно. Змею ту хотя бы взять. И вместо извинений за старые грешки решил сразу в трусы залезть? Причем насильно?
— Да не хотел я насильно! — повышаю я голос. — Сам не понимаю, как так вышло. Я же весь этот год в армии только о ней и думал. Ночами и днями напролет думал. Кое-как дембеля дождался. Только приехал и сразу к ней. А Вика в штыки. Огрызается, прогоняет, носик свой очаровательный воротит.
Мы садимся на шезлонги, стоящие у стены, и я рассказываю брату всё, что произошло за последние несколько дней. С того момента, как я сошел с поезда.
— Очешуеть, — выдал Олег, потерев подбородок. — Димон, ну ты облажался по полной, конечно. Припереться к девчонке ночью, огорошить своим появлением, ничего не объяснить.
— Я пытался, но Вика меня слушать не захотела.
— После такого и я бы не захотел слушать. По нормальному, Дим, надо. Поговорить надо было, извиниться. Потом ухаживать начать.
— Ухаживать?
— Да, ухаживать. Ну ты чего как из лесу вышел? Никогда за девушками не ухаживал, что ли?
— Если честно, — задумываюсь, а потом качаю головой, – нет. Они сами на меня вешались. Подарки дарил, конечно, но они сами тыкали пальцем в то, что хотят получить. Я лишь оплачивал.
— С Викой так не прокатит. — Олег качает головой. — Ей нужны не деньги и брюлики, а нормальные отношения. Тепло, забота, внимание. Конфеты, цветы, приятные мелочи.
— Как ты хорошо ее знаешь… — язвлю. Бесит, что братик знает Вику лучше меня. Наверное, даже знает ее любимые цветы и прочую лабуду.
Мне же не до того было. Я боролся с собой и пытался выжить Вику из дома. Долбоящер хренов.
— Ты бы тоже знал, если бы нормально с ней общался. — Олег вздыхает. — Вика же ласковая, как котенок. Нежная, добрая девочка, с которой жизнь обошлась слишком жестоко. Стоило тебе нормально к ней отнестись в самом начале, проявить внимание и доброту — и она бы в тебя запросто влюбилась. Но ты все эти годы вел себя как урод. А сегодня просто пробил дно.
— Да не хотел я этого! — психанув, вскочил и пнул ногой несчастный шезлонг. — Не хотел вот так. Просто… Вика красивая такая сегодня была. Как куколка. Весь вечер глаза на нее мозолил. Хорошо хоть Верка рядом была, иначе всю игру со стояком бы просидел. Вообще, я спать шел, но потом что-то потянуло меня к Вике в комнату, а она там… стоит на четвереньках, попой кверху… В одних блядских шортиках, которые ни хера не скрывают.
— И у тебя кровь из мозга сразу перетекла в головку, да? Сообщающиеся сосуды, ёпта.
— Да не знаю я! Переклинило меня. Она рядом была, соблазнительная донельзя. Такая горячая, сладкая, вкусная. И у меня словно шторка в мозгу опустилась. Ничего не соображал до тех пор, пока ты меня не оттащил.
— А если бы я не пришел вовремя, Дим? — Олег помрачнел. — Ты бы дошел до конца?
Я вздрагиваю и закрываю глаза. От сложившейся ситуации на душе тошно и паскудно. Я никогда не брал девушек силой. И начинать не собирался.
А с Викой тем более так не хотел. Только вот закоротило меня намертво. Реально сознание будто рубильником отключили. Два щелчка: на «ВКЛ» и «ВЫКЛ», а между ними — темнота.
Но я твердо уверен, что не перешел бы за грань. Очухался бы. Пусть и у самого предела.
— Нет, я бы остановился. Смог бы остановиться. — заявляю уверенно, а брат лишь скептически головой качает. И меня это злит. — Что, не веришь? Хочешь считать меня полным уродом? Нет, я мудак, не спорю, но не настолько же.