— Да уж… — Луначарский озадаченно почесал бородку. — Оригинально, я вам скажу. Но подумаю, подумаю. А что касается ваших идей, мы обсудим их на заседании наркомата. Вы сможете присутствовать с докладом?
В общем, разговор получился очень плодотворным и полезным. Что касается Маяковского и Есенина, Лекса решил поучаствовать в их судьбе просто из сочувствия. В самом деле, несправедливо, когда талантливые люди уходят из жизни в расцвете лет.
А уже под конец посиделок, Лекса заметил гитару с повязанным на ней бантом и решил схулиганить.
Выбрал время, когда все затихли и взял первый аккорд.
— Мохнатый шмель, на душистый хмель, мотылек — на вьюнок луговой,
А цыган идет, куда воля ведет, за своей цыганской звездой!..
Сказать, что публика прониклась, прониклась — это ничего не сказать. Роман поверг творческую богему едва ли не в экстаз, а Лексу тут же нарекли восходящей звездой Серебряной века русской литературы. Киплинга в тексте почему-то никто не опознал. Маяковский и Есенин тоже хвали, правда, ревниво раскритиковали за форму и примитивизм рифмы.
Домой удалось добраться только с рассветом.
Щелкнул замок, в коридоре Алексея и Гулю, очень ожидаемо уже встречала вся семья.
За всех высказалась опять Машка.
— Папан, маман… — ахнула она. — Вас что, ограбили?
Действительно, картинка детям открылась весьма непривычная и странная. Лексе сорвали воротник с сорочки и рукав от пиджака, Гуле порвали платье и поставили шикарный фингал под левым глазом, а сама она, кулем висела на руке у мужа. В общем, выглядели они жутковато.
— Мы сами кого хочешь… ограбим… — Гульнара громко икнула, обвела мутным взглядом детей и едва слышно скомандовала: — Родной, неси уже меня… куда-нибудь. А ругать будешь завтра…
Яков шумно принюхался и радостно объявил:
— Чача!!! Я сразу понял! Водка такая, виноградная!
— Ага, понятно… — дружно протянули дети и быстро разбежались по комнатам.
Алексей быстро отволок жену в спальню, поставил рядом с кроватью воду и тазик, на непредвиденный случай, привел себя в порядок и завалился сам. Времени на сон оставалось всего часа два. А ругать жену он не собирался вовсе. Дело в том, что с момента переезда в Москву, сам Лекса, да и Гуля, в еще большой степени, жили практически на износ. Учеба, служба и работа занимали все свободное время. С каждым днем усталость и раздражение накапливались все больше и больше. Рано или поздно, это сыграло бы свою роль. Лекса хотя бы в своих командировках спускал пар, кромсая врагов революции, а у Гульнары даже такой возможности не представлялось.
Так что, Лешка пообещал себе, что при первом же случае снова устроит жене возможность оторваться.
Утром они проснулись одновременно, Гуля сразу глянула на себя в зеркальце, заполошно ахнула, закрыла лицо ладошками и смиренно пискнула.
— Ругай меня, азизим, ругай! Можешь даже побить, я заслужила…
— Люблю тебя, мой боевой ежик… — Лешка чмокнул ее в макушку, шлепнул по попке, быстро собрался и свалил на службу.
Но как только он открыл дверь своего кабинета, как события понеслись вскачь.
Для начала его дернули на заседание Политбюро РКП(б) с докладом по ситуации в Китае. Вот тут пришлось повертеться, как уж на сковородке, но Алексей справился, при этом умудрился подавать информацию так, чтобы члены Политбюро сами делали выводы и сами, на основании своих выводов, принимали решений. Чтобы на него не спустили потом всех собак.
Вопрос стоял один. Что делать с генералом Чан Кайши и не пора ли его устранять в прямом и переносном смысле?
Алексей твердо ответил.
— Я поделился с вами лишь только своими наблюдениям, основанными на общении с этим генералом. Я военный, но никак не политический знаток. Если интересует мое личное мнение — да, его следует, как можно скорей убирать из политического расклада в Китае, по изложенным мной причинам. Однако, это сразу вызовет неконтролируемую реакцию с непредсказуемыми последствиями. Ведущие функционеры Гоминьдана опять начнут рвать власть на себя. Все что нами с таким трудом построено, быстро рухнет, военные успехи будут нивелированы. А перехватить власть силами Компартии Китая не получится, так как в ее рядах пока отсутствует ярко выраженный и популярный в народных массах лидер. А те, что есть, сами заигрывают с купеческим сословием и Гоминьданом. Еще раз, товарищи члены Политбюро — я военный, если вы потребуете доклад по военному положению в Китае, я отвечу аргументировано, а в данном случае только предполагаю, и не факт, что правильно… Как поступить? Увы, не представляю себе. Хотя, как вариант — следует пока строить прочный союз коммунистов и Гоминьдана и официально узаконить этот союз. Я вижу вариант… скажем, появление во власти Народного собрания. Верней, Народного фронта, организации по типу парламента, куда войдут представители всех сословий и партий, а военную власть и лидерство в Гоминьдане оставить пока чан Кайши. Такой вариант успокоит многих. И его, в первую очередь. И позволит узаконить присутствие во власти коммунистов. А самим срочно готовить замену…
Мучили Алексея больше трех часов. Впрочем, без четко выраженного неприятия к его словам. Видимо у членов Политбюро у самих складывалось схожее мнение. К слову, присутствующий на заседании товарищ Зиновьев вел себя, хоть к ране его прикладывай, очень уважительно и даже поддерживал мнение комполка Турчина.
Дальше последовала передышка, Лексу отпустили, но уже через два часа дернули обратно. Уже на инструктаж.
А как только инструктаж закончился, последовал немедленный вызов к товарищу Шапошникову. А у него…
Лешке навесили на петлицы алый ромб командира бригады.
Сам Шапошников выглядел очень недовольным.
— Поздравляю, Алексей Алексеевич… — сурово чеканил замначштаба. — Однако, хочу, чтобы вы