Звоню Артёму — обрадовать. Я ему ничего не обещал, но такое ощущение, что он догадывался, что-то чувствовал. Возможно, это такая незадокументированная особенность человеческого мышления, вырабатывается, когда постоянно живешь между жизнью и смертью. В народе называется «чуйка».
Дикую, но безопасную дорогу между Дебальцевом и Светлодаром уже начали ремонтировать, срезав верхний слой убитого асфальта. Не каждая машина ее преодолевала, и это не метафора. Помню, десятками стояли на обочинах с вырванными колесами и амортизаторами… За Светлодаром уже начинаем спрашивать дорогу. Хлопец-десантник с неуставной бородой чуть ли не до пояса, водитель «буханки», дает добрый совет:
— В блок упретесь, поворачивайте налево. Прямо не едьте, там все и начинается… И за мной не ползите, поспешите.
Мертвая ТЭС, еще заминированные линии электропередачи. Взлетающий в небо разведывательный дрон-«крыло» и в те же секунды садящийся однотипный дрон. Он выбросил маленький белый парашют, снижался и чуть покачивался в потоках теплого воздуха, поднимающегося от прогретой земли… На въезде в Новолуганское неприятно зацепило кладбище местных жителей на пустыре. Я видел такие в Мариуполе, но там погибших давным-давно эксгумировали и похоронили по-человечески. В Новолуганском, судя по всему, «не позволяет обстановка».
Навигатор здесь заглушен, спрашиваем дорогу, и нам объясняют: «Разрушенный гараж с прилетом и сразу направо». Тёму тут знают все. Все последние жители, их пара сотен, никак не больше. Домов без попаданий нет. Как говорят местные, «если фасад дома целый, это не значит, что с другой стороны остались стены».
КРУГ ДОБРА
Тёма давно уже бродил по улице в черной полевой форме, с армейской сумкой через плечо. Товарищи переживали, что мы опаздываем, но, по моему ощущению, Тёма ждал бы нас и до утра. Солидно, сдержанно здороваемся. На кепке у Тёмы новый патч: «Мама сказала укропа надрать». Говорит с гордостью, что у него их теперь сорок одна штука. И сам покупал, и умилившиеся бойцы дарили. Достаю главный подарок. Тёма выдыхает:
— О таком я мечтал…
От горловских волонтеров вручаем ему игровую мышь и наушники. Спрашиваю: как обстановка в поселке?
— Нормально. Их дроны-разведчики летают, и все. Достаю из рюкзака полевую аптечку и со словами «мало ли что» вручаю Тёме. Говорю, что эту аптечку собирал сирийский врач «Док»-Джассер. И самое удивительное, что сейчас на фронте с индивидуальными аптечками полный порядок, а Тёме пригодится. Плюю три раза через левое плечо и уточняю: «Для изучения». К аптечке выдаю ему книжечку «Первая помощь раненому». Книжка эта от разведчика «Харама», у него 5 пулевых и 17 осколочных. В ранениях и первой помощи он разбирается как никто. И если «Харам» сказал, что книжка толковая, — так и есть. Пусть не пригодится. Но Тёма уже отстегивает на аптечке крепления «молле» и начинает прилаживать ее к сумке.
Новолуганское. «Маленький солдатик» Артем получает ноутбук от Деда Мороза. Артем в шоке
Говорим об учебе, и слышать это от ребенка неожиданно:
— Было бы хорошо ходить в школу. Учусь дистанционно, завтра экзамен. На пятерки учусь.
Я вспоминаю наш декабрьский разговор, Тёма тогда с гордостью сказал, что через несколько дней уезжает в турпоездку по России, от Воронежа до Великого Устюга. Поездка сорвалась. Тёма замечает грустно:
— С нами отправили больных детей из Луганска, и мы заболели. Все заболели гриппом, из Воронежа вернулись обратно.
Я развожу руками, но тут в наш мужской разговор, как говорится, «с ноги», как она любит, вдруг врывается Света Чинякова, волонтер из Горловки:
— Так, Тёма… А если мы тебя на лето на Кубань в лагерь отправим? Не «Артек», но и не сильно хуже. Отличный лагерь! Что думаешь?
Тёма даже растерялся, смотрит на меня, на Свету. Я говорю:
— Даже не раздумывай.
Тёма улыбается, кивает, кивает. Света записывает его телефон, контакты родителей, расспрашивает про медсправки и прочее. Стойкий солдатик взят под надежный гуманитарный патронат, круг добра бесконечен, как и положено кругу.
ЖОРА, ПИЦЦА И СПАСЕННЫЙ ЩЕНОК
Едем обратно, в Горловку, половину экипажа растрясла лютая дорога, оказывается, от ухабов можно впадать в прострацию. Но мой товарищ Жора Медведев цепляет интернет и смотрит, куда за последние пять часов прилетело в Горловку. А прилетело много куда, у половины экипажа в Горловке матери, дети, родня. Это жутковатая минута. Но она проходит — все выдыхают с облегчением, и Жора спрашивает голосом ярмарочного зазывалы: «Ну что, по пицце? Кому какую?» И все заказывают наперебой, а Жора диктует названия оператору. Мы въезжаем в уютный горловский поселок при шахте. Во дворе нас ждут шесть ярко-желтых картонных коробок с горячей пиццей — от «Маргариты» до «Охотничьей». Щенок овчарки, спасенный Жорой из-под обстрелов в Белгородской области, ходит вокруг пиццы заинтересованно, прикидывая: с какой стоит начать пир? По мнению щенка, мы появились не вовремя.
12 апреля 2024
В ЛОГОВЕ НЕБЕСНЫХ ШТУРМОВИКОВ:
ОТ РАССВЕТА И ДО ЗАКАТА
ПРИДЕМ МОКРЫМИ. НО ПРИДЕМ
У погоды на Донбассе нет промежуточных, «бархатных» состояний. Фантастическая грязь по колено может на глазах превратиться в ядовитую пыль и без перехода вернуться в полужидкое, липкое состояние. Сейчас на улице пыль. Мы стоим в ней по щиколотку. Я щурюсь, моргаю, пытаюсь настроить ночное зрение в кромешной, непроницаемой темноте. Старший нашей группы, мастер дроноводства с позывным «Сокольничий», инструктирует подопечных. Нас немного — я и молодой парнишка с позывным «Кадет», его отправили с нами на стажировку в боевых условиях. Заходим на позиции ночью, в самый «собачий час», когда сон валит с ног и врагов, и своих. Не всех, конечно. «Сокольничий» объясняет:
— Дистанция между нами — 50 метров, не меньше. Слушаем небо, в случае чего отбегаем с дороги на обочину, залегаем, прячемся.
Я уточняю:
— Обочины минированы?
«Сокольничий» смеется и выдает афоризм, я его крепко запомнил и долго обдумывал, наслаждаясь скрытым фатализмом:
— Мины не трогают тех, кто спасается от дронов.
Звезды подмигивают нам из чернильного неба.
Позиция авиаштурмовиков в белой пятиэтажке на окраине Марьинки
Ниже звезд медленного ползет белый огонек. Дроновод объясняет:
— Это «крыло» (дрон-разведчик, может висеть в небе часами. — Авт.). Не знаю, почему они не отключают навигационный огонь. Внимательно!
И мы пошли внимательно, проседая под грузом брони, касок и рюкзаков. Уже через десяток минут становлюсь мокрый, как мышь, и понимаю, почему «Сокольничий» порекомендовал взять смену нижнего белья. Придем мокрыми. Но, скорее всего, придем. А вот доехать