— Молюсь и смотрю новости. С батюшкой местным познакомился.
— Много людей к вере пришли во время СВО?
Тут отец Михаил меня удивляет:
— Так атеистов, таких, закоренелых, я и не встречал. В мирной жизни вера просто находится где-то далеко, пока первые осколки не засвистят. Я так парня покрестил, а он мне говорит: «Как, батюшка, пули услышал, все в голове сразу на место встало».
— Богослужебная утварь у вас есть, конечно, а служите где?
Вопрос этот отца Михаила даже развеселил:
— Так мы же как первые катакомбные христиане! Трое верующих собрались, значит, среди них и Господь. Везде служу — в окопах, в блиндажах, там, где живут. Иногда просто встречу бойца по пути на позиции — причащу.
Говорим про замполитов и священников. Как я видел много раз под Донецком, они работают с личным составом в связке или в паре. Отец Михаил соглашается:
— Мы с замполитом работаем с людьми. Он с социальной стороной, я с духовной. Полковые священники, конечно, появились раньше, потом строй сменился, но быстро поняли, что без них не обойтись… в итоге через сто лет все управилось.
Вопрос дурацкий:
— А бывало так, что самому в первую очередь к Богу приходилось обращаться, когда страшно?
— Страшно — всегда! Это нормально, смерть для человека не естественное состояние. Хочется пожить, больше пользы принести пастве, церкви…
Я цитирую 90-й псалом, который с лета 2014 года на Донбассе все выучили наизусть:
— Долготою дней своих прославлю Имя его. Отец Михаил, вас же спрашивают бойцы: «За что воюем?» Что вы им объясняете?
Хобби мелитопольских детей — выпрашивать шевроны у всех, кто похож на военных
— Сейчас проще стало, тяжело было вначале. Все пришло в правильное русло. Я сам здесь стал переосмысливать происходящее с точки зрения Бога. Военные действия, любые, имеют духовный смысл, они попускаются Богом за наши грехи. Когда чаша терпения переполняется, это оказывается единственным способом что-то изменить в людях. Мы привыкли относиться к Богу как доброму Дедушке Морозу с бородой: попросил как следует, и он дал. А мы при этом будем делать все что хотим. Покрестились — должен, в церковь сходил — должен. Бог — праведный судья. И любящий отец, а отец не может только гладить по голове свое чадо. И мы виноваты, конечно, — попустили, не досмотрели, вовремя не пресекли.
Уже под вечер я отвез обработанных раненых в распола-гу. «Моздок» взялся меня провожать, чтобы я не запутался в поворотах, но на половине пути он остановился и вылез с рацией в руках:
— По радиоперехвату, через два часа ОНИ начинают атаку, а мне нужно заводить группы. Усилить. Извини, не проводил.
Я замахал руками:
— Что ты! Пусть все будет хорошо, пусть живые и здоровые вернутся, а я доберусь. Спрошу дорогу — если что, язык он до Киева… как известно.
«Моздок» улыбнулся:
— Язык и… слаженные действия всех родов войск.
P.S. Бои на этом направлении продолжаются до сих пор, наши перевели Работино и Орехово в серые зоны, занимать их сейчас нет смысла без общего продвижения по Запорожскому фронту. Но в 2025 году Запорожский фронт сдвинулся на правом фланге. До окраин Запорожья уже долетают наши малые дроны.
20 августа 2023
КАК ДОНЕЦКИЕ КОТЫ ЗАВЕЛИ СЕБЕ ВОЕНКОРА. ИЛИ НАОБОРОТ
В первый же день жизни в Донецке у меня завелась кошка. Сама пришла из дикого сада, заросшего южной травой по грудь. Худая, как велосипед, легендарной породы «русская коммунальная». Судя по отвисшим сосцам, где-то в травяных дебрях у кошки были котята. Они и выпили ее буквально до дна — гладить нечего, шерсть какая-то тусклая, свалявшаяся, взгляд голодный и затравленный. Не жирные сейчас помойки в Донецке, с московскими не сравнить.
Моя донецкая кошка Матильда прилагалась к снятому дому, вместес садом, заминированным минами-»лепестками»
За три дня я поставил кису на ноги с помощью сливок и енакиевских охотничьих колбасок. Когда я выдал кошке шкуру от бекона с мясом в палец толщиной, она пришла в необычайное возбуждение и убежала с подарком в зубах, выкрикивая радостно: «Мя! Мя!»
Я оценил ее врожденную деликатность. Тем более что на руки ее никогда и никто не брал. Я попробовал — она посмотрела на меня с изумлением: мол, тебе, конечно, можно все, но зачем ЭТО?
В дом киса сама не ломилась. Поест, отнесет котятам, вернется поблагодарить — полежать возле ног, чтобы я не забывал, что она — моя кошка. Очень как-то по-женски. Всегда меня провожала, смотрела, как я сажусь в машину. И всегда встречала. Мало кто знает, как бывает погано на душе в таких командировках. Особенно если днем протрясло, а вечером и словом не с кем перемолвиться. А тут — живая душа завелась, рада тебе.
СНАЧАЛА ПОКРЫШКА, ПОТОМ САМИ
Я описал этот трогательный сюжетец в соцсетях: мол, среди этого хаоса смерти хоть кто-то обрел спокойствие и какую-то уверенность в будущем. И сразу, впрочем, получил десяток фарисейских писем-отповедей. Например: «Там люди миллионами гибнут, а он кошечек кормит.
Первое поколение донецких котят, выращенных военкором КП
Не стыдно?» Я ответил: мол, «одна из составных частей морали — милосердное отношение к несъедобным домашним животным». Были еще любопытные сообщения, я зачитывал их кисе вслух: «Что вы творите!
Сливки для кошки — белая смерть, а колбаски…» Колбаски были еще хуже, хотя, казалось бы, — куда? Киса эти пассажи комментировала матом на кошачьем, я лишь разобрал донецкое, неповторимое «Шо?!».
Полностью доверившись мне, она несколько раз звала меня посмотреть на своих котят, но я не пошел. Хозяин домика несколько раз предупредил меня: «Даже не думай в сад ходить, нечего там делать». Но ничего не объяснил, возможно, опасался, что я передумаю снимать этот дом. Я потом уже догадался сам. Район с прошлой осени закидывали минами-«лепестками», и почти со стопроцентной вероятностью в садовой траве что-то лежит. Кроме котят. Спросил соседей. Говорят:
— Да, собирали «лепестки» по крышам, сарайкам. На огород знаешь, как ходили? Сначала автомобильную покрышку бросали, потом шагали.
Я ИХ КОРМЛЮ, ОНИ — МЕНЯ
Две недели реабилитации мамы-кошки дали свои плоды, и в одно прекрасное утро она пришла вместе с котятами — Чернышом и Матроскиным. Потом, прослышав про невиданный аттракцион гастрономической щедрости, заявился и сам «отец-подлец», экстерьерный красавец с повадками шулера и опытного сутенера. Мне сразу не понравилось, как он по-хозяйски