Перед походом в туалет меня инструктируют:
— Слушаешь, еще раз слушаешь, не путаешь звук с мухами и оводами, а потом быстро: туда и обратно.
Я справился. Нахожу себе в подвале уголок, чтобы никому не мешать. Это склад продуктов и боепитания. Из шести противотанковых мин получается удобная табуретка. Ко мне заглядывает «Слоник», с гордостью показывает свое хозяйство:
— У нас лимита нет. Вон минералка, сколько хочешь. Хочешь есть — паштет, тушенка, суп. Берешь и ешь.
Я в тон командиру замечаю:
— Нужна мина, берешь мину!
— Конечно! И две можно взять, если нужно! Ну что, займемся повседневными делами?
«Слоник» встречает вражеские беспилотники с ружъем-дронобойкой. Через несколько дней. «Слоник» погибнет на этом самом месте при тех же обстоятельствах
Мы немного ждем, пока враг отстреляется по какой-то далекой позиции. Потом идем заправлять генераторы и менять в них масло. «Гена» молотит 12 часов, потом отдыхает — работает его боевой товарищ, запитывает пункт связи. Попив кофе, отправляемся в «знатные бурьяны» менять проблемный фрагмент телефонного провода. Бурьяны многолетние, стволы уже руками не ломаются. Опять возвращаемся в подвал. «Слоник» вдруг говорит: «Полетать хочу!» С гордостью показывает удостоверение, полученное на донецких курсах дро-новодов. Меня на секунду поражает тот факт, что зачеты абитуриенты сдавали прямо на линии фронта и первый свой аппарат «Слоник» потерял из-за вражеского РЭБа. На фронте тяжело и в учении, и в бою…
Мы опять сидим в бурьяне — осматриваем вражеские позиции с воздуха. Координаты фиксируются, дальше работает артиллерия. «Слоник» сделал лихой круг, чтобы показать мне местные достопримечательности, и вернул дрон на базу. Разумеется, база по требованиям безопасности была далеко от места старта.
ДРОНОБОЙКА В БУРЬЯНЕ
К вечеру анализатор спектра фиксирует над нами небывалую активность вражеских дронов. Причина этой манифестации станет понятна чуть позже. «Слоник» созванивается с соседями и достает из кейса ружье-дронобойку «Гарпия», совершенно фантастического вида. Красиво с ним позирует. Я выдыхаю:
— Космопехота!
Напрягаю мозг, вдруг вспоминаю четко и пропеваю на манер частушки: «Клинганский звездолет — щит дефлекторный, из варпа выходил курсом векторным!»
Все ржут:
— Блин! Как ты это запомнил?
Смущаюсь, говорю, что не заучивал специально, вспомнил на нервной почве. Снайпер «Егор» приглашает меня после воздушной охоты заглянуть к нему на позицию, он написал стих про «контрнаступ» противника и его прочтет.
«Слоник» водит по небу ружьем, сверяясь по рации с другими дронобойными постами. Замечает, что «уронить дрон — это хорошо, но редко»:
— У меня задача — не дать им здесь работать и заниматься аэросъемкой. Тем более корректировать по нам огонь. Оператор дрона видит помехи и смещается, чтобы не потерять аппарат.
Но конкретно этим ружьем ребята уже заземлили пять вражеских дронов.
Дроны уходят из нашего сектора, смещаясь в сторону Старомайорского. «Слоник» выключает ружье, и мы ломимся через кусты к нашему подвалу.
ВРАЖЕСКИЙ ВЕТЕР
Под сумерки я сижу со снайпером «Егором» на его позиции в развалинах. У нас параллельные биографии. Я был в Сла-вянске всю осаду, он пришел в Славянск из родного Свято-горска — духовного центра Донбасса. Придумал легенду и пробрался через посты ВСУ, с тех пор и воюет. Вспомнили блиндаж у деревни Семеновка, накрытый бетонными балконными плитами, — во время обстрелов все выбегали из него в траншею, чтобы не придавило. Не умели тогда воевать толком…
А еще, как я узнаю с удивлением, «Егор» — тот самый парень, что в марте 2022-го пролежал весь световой день в заснеженной воронке перед кварталом Мариуполя «Восточный». Зажали, не давали головы поднять, пришлось окапываться ножами. Эти кадры видел весь мир. «Егор» махал рукой нашему коптеру, когда понял, что прилетели свои, а мобилизованный боец продолжал рубить родную землю ножом…
«Егор» говорит, что снайперские дуэли — миф. Не участвовал в таком за десять лет. Говорит, что вражеского снайпера, который промахивается на два метра вверх или в сторону, лучше не трогать. Убьешь — пришлют нормального, поэтому пусть забавляется. Но к шальным одиночным пулям стоит относиться с уважением, возможно, это пристрелка дистанции перед работой. И неожиданно заключает:
— Здесь самый главный враг — ветер. На одной дистанции, допустим 700 метров, может быть три ветра: ветер начальный, ветер средний и за 200 метров до цели.
— Терпение — главное в твой работе? Ну, после математики?
— Ноги отморозил-отлежал, шесть часов нельзя было двигаться. Это было в 2015 году, и только год назад стопы к нормальному состоянию вернулись. Летом в носках шерстяных спал, ноги мерзли. На муравейнике один раз устроил позицию, в семь утра началось движение, тут и муравьи проснулись. Поизучал литературу, почитал воспоминания бойцов «Зенита» и «Альфы», оказывается, все просто — эфирные масла эвкалипта или полыни. Можно смешивать, никакая живность их не выносит.
— Ты один из немногих, кто вступает с противником в какую-то коммуникацию, пусть через оптику. Как-то поменялись у него повадки, привычки?
— До СВО у противника все напоминало поиск развлечений. Вот сидит он в блиндаже, скучно стало — начал стрелять из пулемета, получил пулю между глаз. Следующий ведет себя точно так же!
— А сейчас?
— Сейчас он хочет выжить. Думает. Хитрит.
Темнеет, и «Егор», как обещал, читает на прощание свой обидный, ругательный стих «Контрнаступ»:
Укроп по плану «Контрнаступ»
готовит танковый прорыв.
Тут «Леопарды» не подходят,
тут будет грязевой заплыв…
ЖЕСТОКИЙ МИР КРИТИЧЕСКИХ СИТУАЦИЙ
Совсем уж под темноту земля в подвале начала подрагивать от разрывов артиллерии. Потом заработал «град». Не наш. Начал класть с перерывами по пять ракет, корректируясь. Опять в небе заработали вражеские беспилотники. Рация прерывающимся голосом начала что-то выкрикивать. «Слоник» превратился в боевого «Слона», собрался, закаменел, очень жестко сказал неведомому срывающемуся голосу:
— Соберись, докладывай по форме, что происходит!
В Старомайорске началась жесткая артподготовка по нашим позициям — признак новой волны «контрнаступа». Эвакуация возможна только по темноте, но до темноты оставались считаные минуты.
Быстро выяснилось, что ранен самый высокий боец батальона «Восток» с позывным «Малыш» — рост 2 метра 6 сантиметров. Он пришел воевать еще в 2014-м, мальчишкой, проскочил из-за роста. И я его, конечно же, знаю. Знал. Потому что «Малыша», воина Евгения, спасти не удалось…
«Слоник» покрутил ручку телефона и сказал в трубку:
— «Фантомас», если у тебя будет сегодня киносеанс, у меня есть для тебя контрамарка.
Обернулся ко мне:
— Контрамарка — это ты.
В другой раз я бы засмеялся, конечно, но не сейчас. Потом пришла машина, в ней пахло кровью. Водитель тщательно перекрестился, я