— Что-то нужно по медицине?
И он прислал список из 30 пунктов. Ничего фантастического, обычные медицинские расходники, и закупать их нужно было по максимуму. ЭТОГО всегда не хватает, я знал. Я сидел над списком и потел, прикидывая, как выполнить свое обещание. Высчитывал примерный бюджет. В этот момент и случились два судьбоносных звонка с интервалом минут в десять. Сначала позвонил товарищ-снайпер с Запорожского фронта. У него было хорошее настроение.
Снайпер «Москва» на позициях в районе Орехова, главного направления уже выдохшегося «контрнаступа»
— Собираешься медицину закупать? Зачем? Все выдают! У меня вчера коптер наша РЭБ приземлила, так бывает. Искать не пошли — трава и в ней мины. Так мне сразу пять новых выдали, чтобы не ходил, не надоедал.
Тут я начал о чем-то догадываться:
— Это что? Такая московская хипстерская постирония?
«Москва» не стал отпираться:
— Да!
Разговор этот замотиви-ровал меня неимоверно, отступать было некуда. Я вернулся к списку «медицины» и подсчету бюджета. Чего делать-то? Объявить сбор среди читателей? И в этом момент случился второй звонок, из аппарата вице-премьера Юрия Трутнева:
— Дмитрий, поздравляем! Вы — победитель нашей литературной премии «Дальний Восток» имени Арсеньева! В этом году мы решили не остаться в стороне от СВО и наградить военкоров. Время такое, понимаете?
Я понимал. Когда услышал «пятьсот тысяч» — выдохнул с облегчением. Премия закрывала и внутрисемейные проблемы, и закупку партии «медицины» для фронта.
ДОКТОР ПАЗЛ
Все можно было купить при наличии денег, а они теперь были. Призвал к себе старшую дочь:
— Фронту хочешь помочь?
— Да-а!
— Папа закупает и отвозит на Донбасс, ты приносишь пакеты из пунктов доставки. Пакетов будет много, очень. Договорились?
Я засел над чудовищным медицинским пазлом с интернетом в руках. Так… катетеры подключичные… Катетеры венозные двух размеров. Что лучше — мытищинское производство, Германия или Китай? Катетеры аспирационные. Иглы хирургические — берем все доступные размеры. Теперь иглодержатели для них же. Ларингеальные маски и эндотрахеальные трубки — беру и «детские размеры», Саша сказал, что в их зоне ответственности есть детская больница — поделятся. Теща привозит очень дорогие и редкие сердечные препараты, срок хранения еще год — тоже укладываю в контейнер, найдем кому отдать в том же Донецке.
За день до отъезда приезжает «Док»-Джассер, сирийский врач-офтальмолог, один из лучших. Несколько лет назад Российская армия спасла в Сирии его семью, и «Док» помогает нам чем может. Например, его клиника делает бесплатно операции на глазах раненым бойцам. «Док» привозит так называемый «фельдшерский рюкзак» со словами: «Найди кому нужно и передай от меня». Рюкзак этот в некотором роде произведение медицинского искусства, и он все время совершенствуется. Прошлый рюкзак «Дока» осматривал легендарный разведчик с позывным «Харам» — парень, который был ранен столько раз, что даже писать неудобно. Ранений пулевых 5, осколочных 17 (теперь, в 2025 году, уже 19, в плечо и шею, на границе Днепропетровской области. — Авт.). «Харам», извините за цинизм, тоже разбирался в полевой медицине и очень высоко оценил работу «Дока». Теперь слово профессионалам.
САМОЕ СТРАШНОЕ — РАНЕНЫХ ДЕТЕЙ СПАСАТЬ
Встречаемся со старлеем Сашей в маленьком и неприметном донецком городке на так называемой Светлодарской дуге, образовавшейся после Дебальцевской операции 2015 года. Городок частично размотан артиллерией и печален. Сейчас фронт ушел вперед, а городок остался в полувоенном безвременье. Одно из самых печальных зрелищ, мучительно-безысходных, когда боев нет, а все пропитано их последствиями и памятью. Отсюда до Артемовска уже рукой подать, и мы едем в ту сторону, где наши по-прежнему держат Клещеевку. Саша — мой читатель с 2010-го, но он не верил почему-то, что я приеду и вообще вникну в их нужды. Говорю ему, что такое отношение к журналистам — метастазы первой чеченской, когда 80 % интервью делалось со стороны противника. И на журфаках тогда учили по «соросовским методичкам»: мол, «журналист не занимает ничью сторону и вообще над схваткой». И та репутация, наработанная коллегами из 90-х, до сих пор не изжита, через что и претерпеваем, расплачиваясь за ментальные ошибки военкоров того поколения…
В медицинской располаге разбираем мой груз. Саша облегченно вздыхает:
— Ну все, реанимобиль у меня укомплектован!
Лекарствам от тещи несказанно рад — редкие и нужные. Что-то сразу откладываем для детской больницы: трубки маленьких диаметров, например. Саша, больше для себя, замечает:
— Не дай Бог опять раненых детей спасать, самое же мучительное…
ОХОТА НА ВРАЧЕЙ
Раскладываем рюкзак «Дока», приходит начмед Кирилл и начинает изучать укладку, попутно все объясняя:
— Так, гомеостатические тампоны — некоторые ребята забивают их полностью в раневой канал, потом достать не можем. Надо сверху накладывать! Так, как я и догадывался, здесь у нас жгуты и турникеты. К сожалению, турникеты показали малую эффективность. Лучше жгут, обычный красный жгут.
Происходящее со стороны напоминает ревизию мешка Деда Мороза, если забыть, что за каждым подарком стоят боль и страдание. Я все прилежно фиксирую на камеру — это бесценный опыт. По прошлому рюкзаку я получил почти три сотни писем — люди просили список укладки, и я его выслал каждому обратившемуся. Писали врачи, волонтеры, родственники бойцов…
Пьем кофе «на дорожку». Спрашиваю у Саши и Кирилла: чем еще можно помочь? Собственно, я догадывался: транспорт. Он есть, но сколько машины проходят, неизвестно. Подменной машины нет.
— За медиками охотятся особо, — говорит Кирилл и объясняет на неожиданном примере: — Чем хорош рюкзак, который ты привез? Он не выделяется, противник не опознает в нем медицинскую укладку, в отличие от штатных. С транспортом для эвакуации то же самое — выбивают при первой возможности. К тому же есть места, где минированы обочины, например, там броня с машинами не разъезжается…
Парни вздыхают. И я понимаю — когда-то уже не разъехались. Уточняю:
— Не со зла же?!
Врачи подтверждают — не со зла.
Вечером, уже в Донецке, пью чай с новосибирским депутатом Ростиславом Антоновым на их тыловой базе. У него на Донбассе с первых дней СВО работает гуманитарная миссия. База неофициально называется «Дом дружбы», как в мультфильме про Чебурашку. Рассказываю депутату про сегодняшнюю поездку. Ростислав просит уточнить у фронтовых врачей, что им еще нужно. Я тут же связываюсь и узнаю — баллоны под кислород для ИВЛ. Будут баллоны. Меня знакомят с водителем миссии, который закупает машины для фронта, делает им техобслуживание и пригоняет на Донбасс. Чует мое сердце — будет врачам и транспорт! Я в шоке, не ожидал, что так все