Молодая чета остановилась у вдовы Распутина в с. Покровском. Но вскоре Соловьев избрал своим главным местопребыванием Тюмень, город, удобный для наблюдения за всеми, кто едет в Тобольск или из него. Он проживал здесь под именем Станислава Корженевского.
Огороженный забором дом Ипатьева в Екатеринбурге, где содержалась семья Романовых.
Поселившись в Тюмени, Соловьев установил сношение с бывш. царицей и скоро стал посредником между ею и распутинским кружком, доставляя в Тобольск и Петроград письма, деньги и посылки. В Тобольске проживали две горничные Александры Федоровны — Уткина и Романова, не значившиеся в списках прислуги и приехавшие в Тобольск уже после прибытия туда царской семьи: жили они отдельно, на частной квартире. Обе они были распутинианки, через них Соловьев и установил сношения с бывшей царицей. Последняя доверяла ему и как зятю Распутина, и как посланцу распутинского кружка Вырубовой.
Таким образом к началу октября монархическим группам и кружкам удалось установить опорные пункты для организации освобождения Романовых из тобольского заключения.
Если все же не удался побег Романовых, то это объясняется, как мы увидим ниже, тем, что непосредственные организаторы его, не поделив между собой громадных сумм, шедших на это дело из центра, передрались и переругались между собой, позабыв совершенно об «обожаемой особе» монарха.
Между тем, Романовы и их приближенные с лихорадочным нетерпением ожидали помощи монархистов, о подготовительной деятельности которых они осведомлены. Романовы умоляют их спешить, указывая, что может быть упущен благоприятный момент. В ответ они получают утешительные сообщения, что не сегодня-завтра верные им монархисты выполнят свой долг и что они располагают достаточными для этого силами.
В эту помощь особенно верит бывш. царица, через которую идут все сношения с заговорщиками. Со слов последних, она уверяет окружающих, что в Тюмени уже организовался отряд в 300 офицеров, готовых каждую минуту оказать им помощь. Своей верой она заражает всех членов семьи и приближенных. 17 марта Жильяр записывал в своем дневнике, что все заключенные настаивают, чтобы Николай «держался наготове, на случай ожидаемой возможности».
Уверенность Романовых в скором освобождении была настолько велика, что когда из Омска прибыл отряд красногвардейцев в 100 человек, то они все были убеждены, что среди них много верных им офицеров под видом простых солдат. «На этих самых красногвардейцев, — пишет Соколов со слов очевидцев, — императрица показывала в окно и кричала по их адресу: «Хорошие русские люди»».
* * *
Получая от различных монархических организаций, групп и кружков сведения, что ими подготовляется освобождение царской семьи, Александра имела все основания верить в эту скорую помощь. Не считая отдельных монархистов, по своему личному почину предлагавших Романовым услуги, с ними были связаны, как мы уже отмечали выше: Гермоген, распутинский кружок Вырубовой и петроградская организация, руководимая Марковым 2-м.
В январе 1918 г. к ним прибавилась еще «Московская группа русских монархистов», также пославшая в Тобольск своего уполномоченного, некоего Кривошеина.
Организаций, озабоченных освобождением Романовых, как видим, было более чем достаточно.
Но все они между собой не были связаны и действовали самостоятельно и независимо друг от друга, так как каждая из них видела в другой прежде всего своего конкурента. Поэтому они очень мало заботились об объединении своих действий, — напротив, стремились как-нибудь отстранить друг друга от столь почетной и высокой задачи, как спасение царской семьи.
Из всех монархических организаций распутинский кружок располагал наибольшими средствами, получаемыми им из различных источников на подготовку освобождения Романовых. Только от одного банкира и сахарозаводчика К. И. Ярошинского кружок получил для этой цели 175 тыс. руб. Это, как и близость кружка к бывш. царице, сразу поставило его в центре всей деятельности по оказанию помощи царской семье.
Петроградская организация, напротив, находилась на положении «бедного родственника», так как с октябрьским переворотом лишилась тех средств, которые раньше в изрядном количестве притекали к ней из казенного сундука. Ее лидер Марков 2-й пытался «ради общей цели» установить соглашение с Вырубовой, но неудачно. Вырубова деликатно отклонила предлагаемые услуги, дав, по словам Маркова, понять, что она желает действовать самостоятельно и независимо от него.
Когда петроградские монархисты все же послали в Тобольск своих людей, им из кружка Вырубовой, по словам того же Маркова, сообщили, что они «совершенно напрасно пытаются установить связи с царской семьей, что там уже работают люди Вырубовой и что напрасно они путаются в это дело и неуместным рвением только компрометируют благое дело». И для большей острастки своего «бедного родственника» была сделана «ссылка на волю ее величества, что их работа вызывает опасения государыни».
Аналогичные отношения установились и между уполномоченным распутинского кружка Соловьевым и Гермогеном. Последний был выдвинут Марией Федоровной, матерью бывш. царя, которая, как известно, враждебно относилась к Александре Федоровне. Когда в августе Соловьев приехал первый раз в Тобольск и пытался установить с Гермогеном связь, то последний его не принял, по-видимому, также видя в нем своего конкурента.
* * *
Еще хуже обстояло дело с «уполномоченными» этих организаций.
На первом месте в смысле связи и помощи бывш. царской семье, как и нужно было ожидать, оказался Соловьев. Из своего положения уполномоченного Соловьев в первую очередь заботился извлечь выгоду лично для себя, а затем уже для «обожаемого» монарха. По свидетельству целого ряда лиц, из поступавших к нему в большом количестве денег лишь незначительная сумма шла по назначению, — большая часть присваивалась Соловьевым. Его правой рукой в Тобольске был священник Алексей Васильев. Этот поп отличался не меньшим «сребролюбием», чем его патрон, и также «прикарманивал» значительную часть идущих через него денег.
В свой центр Соловьев и Васильев, по словам Дитерихса, доносили, что им удалось создать сильную группу в 300 человек и что, следовательно, нет необходимости присылать новых офицеров, так как дальнейшее увеличение организации опасно для дела, и требовали лишь присылки денег как для царской семьи, так и для себя. Но из центра, несмотря на их «предупреждения», приезжали новые люди, посылаемые помимо распутинского кружка Вырубовой.
Боясь новых людей, которые могут отбить у них столь доходное дело, Соловьев и Васильев принимали меры к недопущению их в Тобольск. В отстаивании своих интересов они проявили большую настойчивость и смелость.
В Тюмени ими было установлено нечто вроде заставы для всех лиц, пытавшихся пробраться в Тобольск с целью повидаться там с Романовыми.
По свидетельству приближенных бывшей царской семьи, живших с нею в Тобольске, Соловьев заставлял всех вновь приезжающих работать под своим руководством, добиваясь этого или