С приездом семьи Романовых и отряда охраны Совет и «местная власть» стушевались: всем и всему тон стали задавать те, которые были ближе к делу охраны бывшего царя.
* * *
Семья Романовых заняла большой и просторный бывш. губернаторский дом на улице Свободы, получившей такое название после переворота. Приехавшие с ней «свитские» поместились напротив, в бывш. доме купца Корнилова.
В первый же день пребывания семьи в Тобольске произошел инцидент, сразу обостривший отношения между охраной и заключенными. Днем вся семья со «свитой» и с представителями Временного правительства Вершининым и Макаровым, без всякой охраны, ушли в дом Корнилова, где и пробыли довольно долго, осматривая помещение дома. В связи с этим состоялось собрание отряда. На нем от Вершинина и Макарова потребовали объяснений, почему они разрешили свободные прогулки бывш. царской семье. Испугавшиеся представители Временного правительства оправдывались, ссылаясь на инструкцию, утвержденную правительством, об охране бывш. царя и его семьи. В их объяснении сущность инструкции сводилась к охранению семьи Романовых исключительно лишь в целях их личной безопасности, а не как арестованных.
Среди солдат охраны это вызвало сильное недовольство. Вынесено было постановление — с инструкцией Временного правительства не считаться. Вершинину и Макарову было предложено заключить Николая Романова под строгий надзор охраны, для чего кругом дома и внутри поставить часовых, ночью выставлять добавочные посты и назначать три смены патрулей для обхода прилегающих к губернаторскому дому улиц.
Кроме того, решено было немедленно приступить к постановке высокого забора около дома и огородить место, куда Николай и его семья могут выходить гулять два раза в день: от 10 до 12 и от 2 до 4 часов. Далее постановлено было предоставить Романовым право раз в неделю посещать под конвоем церковь под названием «Покрова богородицы», расположенную вблизи дома.
Требования, предъявленные общим собранием, были приняты представителями Временного правительства, и в тот же день было приступлено к постройке забора и выставлены караулы.
* * *
Вершинин и Макаров, пробыв в Тобольске еще два-три дня, уехали обратно в Петроград. Вскоре после их отъезда прибыл в отряд новый назначенный комиссар Временного правительства — эсер Панкратов. С 1 сентября вся охрана перешла в его ведение, ему же подчинялся и полковник Кобылинский. Свою роль комиссара Панкратов понимал довольно своеобразно. В этом отношении очень характерна его первая встреча с царской семьей, им лично описанная.
«2 сентября, — повествует он, — я отправился в губернаторский дом. Не желая нарушать приличия, я заявил камердинеру бывшего царя, чтобы он сообщил о моем прибытии и что я желаю видеть бывш. царя…
— Здравствуйте, — сказал Николай Александрович, протягивая мне руку, — благополучно доехали?
— Благодарю вас, хорошо, — ответил я, протягивая свою руку.
— Как здоровье Александра Федоровича Керенского? — спросил бывший царь.
В этом вопросе звучала какая-то неподдельная искренность, соединенная с симпатией и даже признательностью. Я ответил на этот вопрос коротким ответом и спросил о здоровье бывшего царя и всей его семьи.
— Ничего, слава богу, — ответил он.
После такого обмена взаимными приветствиями и справками о здоровье беседа перешла на «деловые» вопросы.
— Не можете ли вы разрешить мне пилить дрова? — вдруг заявил он. — Я люблю такую работу.
— Быть может, желаете столярную мастерскую иметь? Эта работа интереснее, — предложил я.
— Прикажите лучше привезти к нам на двор лесу и дать пилу, — возразил Николай Александрович.
— Завтра же все это будет сделано.
— Могу ли я переписываться с родными?
— Конечно. Имеются ли у вас книги?
— Даже много, но почему-то иностранные журналы мы не получаем, разве это запрещено нам?
— Это, вероятно, по вине почты. Я наведу справки. Во всяком случае ваши газеты и журналы не будут задерживаться!
— Не будет ли зимой здесь холодновато жить, зал большой? — заметил бывший царь.
— Надо постараться, чтобы этого не было. Придется все печи осмотреть, исправить. А топлива здесь достаточно, — ответил я…
Если у вас будут какие-либо заявления, можете обратиться ко мне, — сказал я, уходя».
* * *
Под недреманным оком такого «доброго и сердечного» комиссара жизнь царской семьи, окруженной заботами многочисленной челяди и самого комиссара, проходила спокойно и чинно по заведенному распорядку. Недостатка в средствах семья не ощущала, так как Романовы в то время могли свободно распоряжаться своими громадными средствами, находившимися в банках. По самому скромному подсчету они определялись более чем в 14 млн. руб. Это давало возможность недурно жить не только самой семье, но и всей многочисленной прислуге, приехавшей с ними.
Один из солдат охраны, П. М. Матвеев, так свидетельствует об этом благополучии: «Все продукты для Романовых закупались на базаре. В тех же случаях, когда на базаре каких-либо продуктов не имелось, как например сахару, то это с избытком пополнялось приношениями монашек окрестных монастырей. За честь выпить стакан кофе на кухне бывшего царя эти чернохвостницы из отдаленных монастырей приносили Романовым в неисчислимом количестве свои подарки в виде сахара, масла, сливок, яиц и проч. снеди; об уплате за эти продукты не могло быть и речи».
Не забывали Романовых и их «друзья», оставшиеся на свободе, присылая им регулярно деньги и разного рода посылки.
Поддерживая тесную связь со своими «друзьями», Романовы в свою очередь не забывали их. В переписке между Александрой и Вырубовой почти в каждом письме встречаем: «Посылаю макароны, колбасу, кофе — хотя и пост теперь». «Посылаю еще муки; надеюсь, съедобное, которое я посылаю тебе через Лошкаревых и Кра-руп»… и т. д.
Это показывает, что связь семьи с центром, куда ездили специальные «курьеры-добровольцы», отвозившие почту и посылки, была весьма хорошо налажена. Об этом можно, между прочим, судить из следующего случая. Как-то в Тобольск в адрес Романовых прибыл груз в несколько ящиков. Полковник Кобылинский предложил солдатам отряда, за особую плату, произвести выгрузку ящиков. На прибывших нескольких тяжелых ящиках были пометки: «посуда», «теплые вещи», «фрукты» и т. д.
При перегрузке один из этих ящиков разбился. В нем оказалось 20 четвертей спирта. Солдаты охраны тогда решили вскрыть и другие. В одном из них оказался также спирт, а в остальных вино. Это вызвало возбуждение среди солдат охраны и местных тобольских жителей. Все вино и спирт тут же на пристани были вылиты в Иртыш.
Романовы этим