— Не переживайте, Григорий! Мой личный административный ресурс тоже неплохой, причем я сейчас говорю не об отце. Как вы можете доказать свое алиби на момент совершения преступления. Я могу попросить маму и она перешлет вам по факсу бумаги из Белоруссии.
— Отлично! Вот вам мой телефон, звоните матушке и продиктуйте факс моего офиса. Я попрошу помощницу и она привезет эти бумаги сюда.
Новость о том, что дочка мэра почтила своим присутствием районное управление внутренних дел разлетелось моментально. Ее уже активно разыскивал заместитель начальника. Он ходил по коридорам здания и заглядывал в кабинеты. До комнаты Бурмистрова он добрался спустя минут пятнадцать. Разглядев Алену он помахал ей рукой и попросил зайти к нему после того как она освободится.
Допрос длился недолго. Сперва Евстигнеева дала возможность следаку выложить перед ними все свои карты, а потом нанесла окончательный удар, предоставив документы из Могилева.
— Мой подзащитный ни в чем не виноват, о чем доказывают предоставленные вам договора и показания сотрудников обувной фабрики. Я позвонила в отдел кадров и Генеральному директору и получила от них исчерпывающую информацию о своем клиенте. Вот их письменные показания. Пока по факсу, но вскоре мы вам принесем и оригиналы.
— Да, Алена Игоревна, но у меня есть показания сотрудников транспортной компании «Транссервис-Шереметьево», которые утверждают, что видели в день похищения автотранспортных средств человека похожего на Тополева.
— Ключевое слово «похожего»! И если бы у вас был хоть один более менее адекватный свидетель, вы бы уже давно устроили нам опознание, а так как у вас это следственное действие на сегодня даже не запланировано, то я так понимаю, ничего на моего клиента у вас нет!
— Мы можем провести опознание в любое время! — возразил следак.
— Так проводите! А пока мой клиент пойдет домой и обязуется являться к вам по первому требованию. Так, Григорий Викторович?!
— Конечно! — подтвердил слова адвокатессы Тополев.
— Я не могу его отпустить, даже под подписку о невыезде! — заявил Бурмистров. — Он может скрыться от правосудия, начать оказывать давление на свидетелей…
— Бросьте нести всю эту вашу чушь, что вы всегда говорите в суде! Мы прекрасно с вами знаем, что это все глупость несусветная и бред. Так что, если не хотите неприятностей, отпускайте моего клиента и увидимся, когда вы найдете хоть какого-нибудь путного свидетеля. А пока проверяйте его алиби, созванивайтесь с Белорусской стороной, проверяйте границу, в общем занимайтесь делом, а не лепите очередного горбатого и не думайте, что я позволю вам на ровном месте нарисовать палку за раскрытие особо тяжкого преступления.
— У меня есть мое руководство, которое не позволит мне отпустить гражданина Тополева, и, как вы совершенно точно заметили, за особо тяжкое преступление мы всегда оставляем подозреваемого в ИВС.
— Хорошо! Тогда я пойду пообщаюсь с вашим руководством, — сказала Алена, встала и вышла из кабинета.
— Откуда вы знакомы с Евстигнеевой? — поинтересовался следователь у Гриши, когда она ушла.
— Я ее папу очень хоро знаю по работе. Видимо он узнал о моих неприятностях и попросил дочь разобраться, — абсолютно серьезно соврал Гриша и, стараясь не рассмеяться, продолжил. — Эти чиновники с одной стороны такие дружелюбные и благодарные, а с другой уж слишком мстительные…
Алена вернулась минут через пятнадцать вместе с начальником РУВД. Полковник милиции вошел в кабинет Бурмистрова, поздоровался со всеми присутствующими, подошел к столу следователя и взял с него дело Тополева. Пролистнув несколько страниц и прочитав показания, он посмотрел недобрым взглядом на капитана и произнес: «Шито все белыми нитками! Взятку получили с потерпевших что ли?»
— Ни как нет, товарищ полковник! — ответил следак, вытянувшись по струнке.
— Смотри у меня, Бурмистров! Знаю я тебя, оборотня в погонах! Значит так! Тополева отпускай под подписку о невыезде, а мне завтра утром подробный отчет по этому делу, понял?
— Так точно! — громко ответил следователь.
— Выполняйте! — приказал он Бурмистрову, затем повернулся к Евстигнеевой и нежно сказал: «Пойдемте, Аленушка, я вас чудесным кофе напою!»
— Спасибо вам, Михал Михалыч! А то ваш Бурмистров включил дурака и решил из нас с Григорием Викторович идиотов сделать. Да, прикажите ему пожалуйста, чтобы он розыск с моего клиента снял, а то вдруг остановят ненароком заслуженного человека и задержат до выяснения. Я ведь с вас живых тогда не слезу. Обложу жалобами, устанете отписываться!
— Не волнуйтесь, Алена Игоревна! — сказал полковник и снова зыркнул на следака. — Он все сделает как надо! Да, Бурмистров?!
— Так точно, товарищ полковник!
Виктор позвонил следователю после восьми вечера, когда Гриша был уже дома у мамы. Ему пришлось выслушать длинную тираду на счет того, как он подставил не только следака, но и все его начальство. Налобин пытался было оправдаться, но Николай Бурмистров не стал его слушать и просто прервал разговор. От этого Витя расстроился еще больше. Он понял, что его бывшего друга и шефа выпустили, а дело против него скорее всего развалится. Он еще не знал причину этого события, но сам факт того, что Тополев оказался живым и на свободе стал для него и остальных заговорщиков самой плохой новостью за последние пару лет.
* * *
Приближался конец календарной зимы. С момента посещения Григорием следователя прошло две недели. Никто его больше не беспокоил и не вызывал. Никаких отголосков или информационных шумов покушение на генерала Налобина не было. Тополев продолжал жить у мамы, так как жена с настойчивостью идиотки твердила ему, чтобы он даже не приближался к ее квартире и ее детям. Тополев каждый день выходил на прогулку, но не ради того, чтобы подышать воздухом или подвигаться — он проверял нет ли