С годами дружба семейств Бытко и Животковых окрепла на столько, что ни Алексей, ни Александр с Антоном не могли отказывать друг другу в просьбах. Вот и на этот раз Антоша привез на Щукинскую своего очередного друга, которому позарез была нужна помощь майора внутренних дел.
Гриша сидел на кресле за столом начальника ОВД подполковника Захарова. Он только что закончил свой рассказ о случившимся с ним за последние два года. Напротив него расположились Бытко и Животков младший. Руководитель отдела ходил из угла в угол размышляя громко вслух.
— Как можно было так вляпаться, ума не приложу! Этот рассказ больше похож на телесериал, чем на правду. Похищение, сыворотка правды, потеря памяти, расстрел на мосту из всех видов огнестрельного оружия… Если бы во всем этом бреде не было бы фамилии Келидзе — человека авторитетного в наших кругах, то я бы не поверил ни слову из твоего, Григорий, рассказа.
— Он вас не обманывает! — вступился за Тополева Антон Животков. — Эти события происходили на моих глазах, так что я тут свидетель.
— Да, верю я, верю! — заявил начальник ОВД. — Что теперь со всем этим делать не знаю…
— Я пробил Григория Викторовича по базе МВД, — взял слово Бытко, — он действительно значится в федеральном розыске с января 2007 года как подозреваемый по уголовному делу о мошенничестве в особо крупном размере. Дело ведет следственная часть Химкинского районного отдела внутренних дел. Следователь Бурмистров.
— Ну и?! — переспросил подполковник.
— Я могу хоть сейчас набрать этому Бурмистрову и сообщить, что Тополев у нас в отделе, — ответил по деловому Бытко. — Осуществим передачу по всем правилам и сможем вести контроль, чтобы его там в камере не придушили или не прирезали. Потом когда переведут в следственный изолятор поможем чем сможем через местную оперчасть.
— Согласен с тобой! Этот шаг хотя бы сбережет ему жизнь на первых порах. Но лучше всего, конечно же, если бы вы Григорий Викторович, явились в Химки сами.
— Это было бы идеально! — согласился Алексей. — Прямо завтра с утра и поезжай туда. Явишься к дежурному и скажешь, что некий следователь Бурмистров звонил твоей жене пока тебя не было и приглашал на разговор. Вот ты вернулся домой, узнал об этом звонке и пришел. Сам пришел, понимаешь?!
— Хорошо бы получить письменное подтверждение, что весь этот год тебя на территории России не было! — предложил начальник ОВД.
— Это запросто! — сказал воодушевленно Гриша. — Я попрошу Сережу Коваленко — моего белорусского партнера по бизнесу и он мне нарисует любой документ. Например, что я работал в его компании с ноября 2006 года по вчерашний день и пределы города Могилева не пересекал. Пойдет такая бумажка? На фирменном бланке с печатью!
— Конечно пойдет! — согласился Бытко. — Пущай проверяют в Белоруссии до потери пульса.
— Да они и проверять не станут! — поправил коллегу подполковник. — Ты бы стал? Запросы писать, межведомственные протоколы соблюдать, и прочую нашу бюрократию разводить.
— Нет, конечно! Принял бы на веру и пришил к делу.
— Вот-вот. А раз будет такая бумага, то значит у Григория и алиби на момент похищения автотранспортных средств будет. А это уже совершенно другая позиция в уголовном деле. Максимум свидетель.
— Свидетель чего?! — спросил начальника Алексей. — Раз его не было в России в момент совершения преступления, то и знать о нем он не мог. Логично?! Все! Так и порешаем. Заказывай у партнера бумагу сегодня, а завтра иди в Химки.
— Да, только пусть твой Беларус прямо сегодня отправит тебе эту справку по факсу, а оригинал срочно отправляет в Москву почтой или курьером, понял? — добавил ремарку подполковник и похлопал Тополева по плечу.
— Это вы конечно все здорово придумали, — согласился Гриша, — Только вы совершенно забыли про административный ресурс генерала Налобина в Химкинской прокуратуре. Они этой бумажкой подотрутся и закроют меня просто по беспределу.
— Тоже вариант конечно, — согласился Бытко, — но тут мы сможем подключиться через генку[55] и нейтрализовать химкинских. Поэтому оригинал письма из Белоруссии пусь присылают Животкову домой. Нам так будет проще.
— Хорошо, договорились! — сказал Гриша и встал из-за стола. — Пошел здаваться!
Сережа Коваленко не заставил себя долго уговаривать и в течении часа подготовил и отправил по факсу на квартиру Екатерины красивую бумагу, подтверждающую факт заключения с Тополевым трудового договора о работе на заводе в городе Могилев в оговоренные сроки в качестве финансового директора. Сергей расстарался и даже прислал бумаги об аренде квартиры для проживания Григория на время трудовых отношений с белорусской стороной. Он также позвонил Грише по телефону и сообщил, что предупредил всех своих сотрудников, чтобы они подтверждали факт работы Тополева на заводе, если их об этом кто-нибудь спросит. В общем алиби было состряпано по высшему разряду.
На следующий день утром Екатерина пришла в комнату к сыну и разбудила его. Она не спала всю ночь и это было заметно по синякам под глазами. Она никак не могла смириться с мыслью, что ничего не может сделать для своего единственного ребенка. Что сегодня она отправит его в тюрьму и никак не сможет что-либо изменить. В ее глазах читались одновременно горе и страх, а неизвестность заставляла содрогаться. Катя старалась все свои отрицательные эмоции держать при себе, не выставляя наружу слезы, но сегодня сил сдерживаться не было. Она сидела на краю дивана, на котором потягивался ото сна ее сыночек, и гладила его по голове. Гриша открыл глаза и увидел тот самый редкий момент в своей жизни, когда мама плакала. Он приподнялся и крепко обнял ее.
— Не расстраивайся, мамуля! Все будет хорошо. Не из таких передряг вылезали. Самое главное, что все живы и здоровы. Остальное дело наживное. Прорвемся!
— Если тебя не посадят, то набери мне сразу же! — всхлипывая произнесла она и поцеловала сына в щеку.
— Обязательно! — ответил он.
— Может быть всё-таки вызовем адвоката?! У нас же есть близкие друзья — классные юристы. Почему ты не хочешь воспользоваться их услугами? Мне было бы спокойнее, если бы ты пошел туда не один.
— Мамуль! Мы же вчера это все обсуждали. По нашей версии я вчера вернулся из Могилева, где работал больше года у Сережи Коваленко на обувной фабрике. Моя жена Оксана