– От меня-то, что ты хочешь, Леночка? – спросил её Гриша.
– Найди его, пожалуйста, Гришенька! Богом тебя молю! У меня плохие предчувствия…
– Лена, ты пойми, причин невыхода на связь может быть сотня! Все телефоны в камере могли отшмонать – это раз, за какое-нибудь нарушение его могли посадить на кичу суток на 15 с дальнейшим продлением, а там связи нет. Или его могли отправить на этап, а это минимум месяц молчания. У него суд-то был уже или нет?
– Да, был, в начале августа ещё, – всхлипывая, сказала Лена.
– Ну, вот, как раз сроки и подошли для этапа. А за что его посадили-то и на сколько?
– В том-то и дело, что это я во всём виновата! Это я его заставила искать работу и начать зарабатывать деньги. Он сунулся в пару мест, но получил отказ, как ранее судимый. Я терпела, терпела и не выдержала. Закатила ему скандал: мол, какой же он мужик, раз не может деньги заработать и в дом принести, а только на моих заработках и живёт. Вот он и пошел и ограбил заправку. Сказал мне уже после ареста, что как мог, так и заработал для меня, – рассказала Шелюжко и заревела.
– Что же ты его так подставила, Леночка. Знала же, что он только воровством промышлять и умеет и заставляла его работать?! Как же ты так опростоволосилась? – решил пошутить Григорий, но Ленка только больше зарыдала.
– Найди мне его, пожалуйста, – застонала она, всхлипывая.
– Ладно, сейчас свяжусь с нашим авторитетом в СУСе, может, он по своим каналам как-то сможет узнать. Данные на Давида мне все пришли СМСкой. Позднее перезвоню. Трубку только бери!
– Что ты, она последнее время всегда рядом со мной лежит – вдруг Давочка наберет…
Несмотря на наличие положенца в зоне, слово Дениса было последним, а его мнение самым авторитетным. Вот уже как полгода он находился в бараке усиленного содержания и оттуда руководил всеми «чёрными» процессами в лагере. С Гришей они познакомились и сдружились ещё в мае на почве юридических консультаций. Тополев помогал ему писать разные жалобы и ходатайства, и благодаря ему Дениса не перевели в более жесткое ЕПКТ (Единое пространство камерного типа) и позволили остаться на «трёшке». Авторитет Дэнчика был настолько велик, что даже сотрудники администрации выполняли его просьбы. Так, один раз, когда начальство отсутствовало, он договорился с ДПНК Кравинцом, который хорошо относился к Тополеву, чтобы его пропустили к нему в СУС в гости. Грише, само собой, было любопытно посмотреть на быт блатных мучеников за воровской мир, и он с удовольствием согласился.
В небольшом бараке было всего три комнаты. В первой у входа находился постоянный пост дежурного охранника, вторая, самая большая, совмещала кормокухню и телевизионную, вольные люди назвали бы это помещение кухня-столовая, в третьей стояло 5 двухярусных шконок. Совмещённый с умывальником сортир был небольшим и напомнил Григорию сантехническую комнату в карантине. Телевизор у узников «чёрной совести» был огромен и со всеми возможными современными функциями. На тумбочке под ним располагалась игровая видеоприставка, на которой лежали несколько джойстиков и специальных пультов. Высокий двухкамерный холодильник последней модели стоял в углу у выхода из большой комнаты и был забит продуктами, запрещёнными правилами внутреннего распорядка. Бельё сидельцам еженедельно забирали стирать в баню шныри, а новые фильмы на флешке регулярно подгоняли смотрящие за «чёрными» бараками. В общем, жизнь в СУСе была не сахар…
Гриша переслал СМС с данными Давида и сразу же набрал Дениса, изложив ему суть просьбы своей подруги Лены. Тот, не задумываясь, ответил, что это проще простого, и сказал, что перезвонит позже. После полуночи он позвонил и сообщил, что искомый Давид нашёлся – сейчас на карантине в Воронежской колонии строгого режима и сможет завтра выйти на связь со своей женой, ему специально по просьбе Дениса принесут мобилу и передадут, что Лена его очень ищет. Гриша поблагодарил Дэнчика и слово в слово передал всё Шелюжко. На следующий вечер счастливая и веселая Елена позвонила Григорию и поблагодарила. Её благоверный, как и обещал Денис, вышел на связь, и она наконец успокоилась.
– Ленка, тебе нужен бандит постарше, хотя бы твоего возраста! Тогда хоть не так переживать будешь, – пошутил в ответ Гриша.
– Не могу я с ровесниками встречаться! Они все для меня стариками кажутся. Меня на молоденьких тянет, – игриво протянула она.
– Смотри, посадят тебя за развращение малолетних! Имей ввиду, на женскую зону найти выход гораздо сложнее, чем на мужскую.
– Что ты?! Я с несовершеннолетними не связываюсь! – на полном серьёзе отреагировала Лена. – Хотя идея сама по себе неплоха…
На «промке» Матвей Жмурин и Гагик Баблоян пересекались каждый рабочий день. До дружеских отношений у них дойти не могло – каждый из них ощущал себя великим и считал звездой первой величины в лагере, поэтому их разговоры всегда сводились к тому, кто лучше сидит и у кого на воле денег больше. Узнав от Баблояна, что они с Гришей зарабатывают на бирже неплохие деньги, Жмурин заревновал и после нескольких месяцев молчания позвонил Григорию после отбоя, пригласив к себе в гости в 10-ый барак на кофе с тортом. Гриша с удовольствием принял приглашение, тем более что Гагик всегда рассказывал ему о своих контактах на «промке», и он понимал, к чему тот клонит.
Жмурин, сидя за столом на кухне, размашисто рисовал на листах бумаги схемы с кружочками, квадратиками и стрелочками, описывая так свои гениальные идеи очередных финансовых махинаций.
– Ты понимаешь мой замысел? – спрашивал он Григория. – При этом всё относительно законно!
– Понимаю! Насчёт законности я бы поспорил, но идея действительно хороша, – отвечал Тополев.
– Готов взять на себя её реализацию после освобождения?
– Если зарплату хорошую положишь, то почему бы и нет.
– Ты сперва запусти процесс и начни приносить прибыль, тогда сможем обсудить твой гонорар, – очень важно ответил Матвей.
– Для того чтобы запустить весь процесс и начать получать доход, понадобится время – как минимум пару месяцев, согласен?
– Да, но, если постараться, то можно и быстрее, – продолжил важничать Жмурин.
– Возможно, хотя вряд ли. А всё это время ты мне предлагаешь святым духом питаться?!
– Так вы же с Баблояном на акциях и валюте хорошие бабки поднимаете?! – не выдержав, выпалил Матвей.
– И что? Я либо с ним работаю, либо с тобой, а быть слугой двух господ как Фигаро я не собираюсь! Поэтому либо ты берёшь меня на достойный оклад, и мы запускаем твой проект, либо я остаюсь с Гагиком, и в моей жизни ничего не меняется.
– Я не готов к такой модели наших отношений. Я привык платить за результат, который можно пощупать или посчитать. А если у тебя ничего не получится? Значит, я попал на деньги?!
– Вот именно, а если не получится?! – возмутился Григорий. – Тогда я тоже попал на деньги! А если получится, и ты не захочешь со мной расплатиться?! Такое тоже нельзя исключать! Поэтому либо зарплата, либо спасибо за угощения и увидимся на свободе.
– Мне надо подумать, – ответил Мотя и, прощаясь, протянул Тополеву руку.
Через несколько дней Жмурин смог убедить Баблояна, что при таких рискованных операциях, которые проводит с валютой и акциями Гриша, тот может в одночасье потерять все свои деньги. Поэтому нужно срочно забрать большую часть суммы, оставив столько, сколько не жаль проиграть. Гагик в тайне от Тополева позвонил Ларисе и потребовал от неё вывести ему деньги на счёт любовницы, оставив на торговлю чуть больше полумиллиона рублей, из которых 200 тысяч были Гришиных. Когда Григорий обнаружил это, в очередной раз войдя в брокерское приложение, то сперва испугался, что деньги пропали, но потом, посмотрев выписку и выпытав у Чувилёвой причину вывода средств (Баблоян, оказывается, запугал её, запретив рассказывать, куда делись деньги), решил закончить с Гагиком совместный бизнес, но после выхода на свободу, чтобы