– Нет пока, но обязательно найдём! – отчитался Измаилов, прибежав из другого крыла здания.
Они рыскали по всем комнатам, залезали в ранее известные им «курки», про которые даже Жуков не знал, долго шарили по карманам в гардеробной, но так за час ничего и не нашли.
– Ладно, закругляйтесь! – скомандовал Болтнев. – Повезло вам сегодня, Григорий Викторович. Я слово свою держу! Операм на съеденье вас не отдам, хотя они очень просили меня, но тут сами виноваты. Раз сказали, что у вас тут как минимум 3 мобильника, то должны отвечать за свои слова. А раз не нашли, то примите мои глубочайшие извинения за беспокойство, в следующий раз придём и заберём.
– Ну, что вы, что вы! Какие могут быть обиды меж нами?! – продолжил играть роль Григорий.
– Мобильники не нашли, но за плитку ответить придётся! – уже серьёзно сказал Болтнев. – Наказывать тебя не буду – настроение у меня сегодня хорошее, но чтобы я тебя больше на ПФРСИ не видел! Это ясно?
– Вот блин, попал… А так всё хорошо начиналось, – не переставая дурачиться, сказал Гриша.
– Всё, вопрос закрыт! Иди в отряд и займись там чем-нибудь полезным.
– Жалобу какую-нибудь накатать? Вы про это?
– Попробуй только! Закрою сразу же до конца срока в штрафной изолятор и выпущу только вечером на волю! – шутя, пригрозил начальник.
– Не имеете права. Освободить надо до полудня по закону! – также игриво ответил Григорий.
– Вот! Теперь вижу, что не соврал про штудирование УИК и ПВР. Молодец!
Все сотрудники администрации, кроме Болтнева, уходили после обыска ПФРСИ явно в плохом настроением – информация по мобилам не подтвердилась, и улов отнятого был невелик. Гриша договорился с дневальным Антоном, что заберёт свой телефон позднее, чтобы не попасться с «запретом» в бараке или на улице, пока опера и дубаки ещё сильно на него злились и могли снова устроить облаву, и пошёл в отряд, как велел Болтнев.
После обеда в барак привели 5 новеньких после распределения, в том числе и Баблояна. Курбатов, увидев в коридоре своего бывшего начальника, изменился в лице и даже побледнел. Хотя он выглядел намного солиднее и крупнее Гагика, было заметно, что он его боится. Исполняющий обязанности завхоза смотрел на своего шефа по банку и подчинённого в бараке, как двоечник на отца с ремнём в руках.
– Не буду я тебя трогать! – сразу же объявил Баблоян. – Каждый борется за свою свободу по-своему, как мне тут недавно один умный человек сказал. Поэтому я тебя прощаю и зла не держу! Только ты об одном подумай: вот я вины не признал, никого не сдал и получил 7 лет, а ты сотрудничал со следствием, весь в признанке и в обличающих других показаниях, а уехал на шестерик… где справедливость, скажи.
– Прости меня, Гарик Борикович, прости ради Бога! – заныл Курбатов. – Запугали меня, а потом, сам видишь, и обманули впридачу. Верой и правдой служить тебе буду.
– Не нужна мне больше твоя служба! Живи мужиком, и Бог тебе судья. Ко мне, главное, не лезь и не стучи на меня.
– Да что ты! Как ты только подумать такое про меня мог?!
– Я тебя больше 10 лет знаю, поэтому и говорю. Ладно, иди работай, я тут как-нибудь без тебя разберусь, – в приказном тоне распорядился по привычке Гагик.
– Пойдёмте я вас по шконкам распределю, – предложил дневальный и направился в сторону спального помещения.
– Гагика Бориковича на нижнюю положи! Слышишь?! – кричал из другого конца коридора Курбатов.
Гриша играл в нарды на кормокухне, соскучившись по этой игре. Ни Жуков, ни его подчинённые не умели и не любили эту древневосточную забаву – Тополев громил подряд своих соотрядников, шутил и смеялся и только краем глаза заметил экскурсантов, которым дневальный показывал барак и рассказывал, что, где и как. Закончив очередную партию победой, Григорий поблагодарил всех за полученное удовольствие и направился в «жилку» поваляться на кровати. Почти напротив его места кучковались новички, сидя на табуретках, и явно грустили.
– Ну что, – обратился к ним Гриша, – я так понимаю, что наш косноязычий дневальный «Заяц» нормально всё вам объяснить про отряд не смог?!
– Ну, да… Больше вопросов, чем ответов, – грустно подтвердили молодые парни.
– Тогда давайте я проведу вам сейчас инструктаж, – предложил Тополев. – Меня зовут Гриша. Я в этом бараке уже 2 года с небольшим перерывом в 6 месяцев, так что знаю про нашу жизнь всё и даже больше.
– Очень приятно, Гриша! Мы о тебе ещё на карантине от «Камаза» слышали. Он сказал, если чего-то непонятно будет, то к тебе обращаться за советом или помощью. Мол, ты типа смотрящего в бараке.
– О как! – удивился Григорий. – Ну, за рекомендации Мишане, конечно, гранд мерси, но хочу вас расстроить, у нас барак людской, «красный», и никаких смотрящих тут нет, но насчёт вопросов и помощи – это завсегда милости просим. Так вот, продолжим. Несмотря на красноту и показательность нашего отряда, никто режим у нас не накручивает и песни хором петь не заставляет. Можете валяться на шконках сколько угодно, сидеть на кормокухне, смотреть телевизор, играть в футбол во дворе – это ваше право. Сами понимаете, что лагерь «красный», а значит, сотрудники администрации за нарушение внутреннего распорядка могут вас наказать, вплоть до водворения в штрафной изолятор, а это значит, прощай УДО, и все ваши старания были напрасны. Поэтому, если не хотите неприятностей для себя и для остальных, то придётся выполнять определённые правила игры. В присутствии мусоров на шконках не лежать, без кителя не ходить, «запреты» на видных местах не держать. На «фишке» круглосуточно сидят мужики и отслеживают внешний периметр. Если от них звучит команда «Внимание!», это означает, что в поле его зрения попал сотрудник администрации, который движется к нам и представляет потенциальную опасность. После такой команды вы должны быть в готовности: не спать и, если говорите по сотовому, то прервать разговор. В общем, ушки на макушке! Если «фишкарь» кричит «К нам заходят!», то значит в нашу «локалку» зашли незваные гости, и надо вскочить со шконки, если вы лежали, и натянуть одеяло, одеться, если были в домашнем виде, и, самое главное, бежать к своему «курку» и прятать всё запрещённое. Если вас поймают с «запретом», вы не только потеряете в деньгах, но ещё и подставите окружающих – мусора станут наведываться чаще и искать лучше. А если этот «запрет» был не ваш, то вы обязаны будете компенсировать его хозяину в кратчайшие сроки. Поэтому перед тем, как просить у кого-нибудь трубку сотового, подумайте тысячу раз – сможете купить такой же, или нет. «Фишка» работает и по ночам, но после отбоя ребята дают команды гораздо тише, чтобы не будить отдыхающих после работы, поэтому если вам не спится, то прислушивайтесь внимательнее. «Фишкари» тоже несут материальную ответственность в случае «отлёта» «запрета» по его вине. Бывало, что «фишкарь» засыпал на рабочем месте, и у мужиков «отлетал» мобильник, поэтому ночью лучше всего спать – безопаснее для всех. Всё понятно?
– Да, – весело ответила группа новичков.
– Теперь про «обиженных» … Это точно такие же люди, как и мы с вами, только попавшие в сложную жизненную ситуацию. Конечно, не надо с ними жалиться в десны, жать им руки или предлагать попить из своей кружки, но относиться к ним стоит уважительно – на них лежит огромная ответственность в нашем отряде и большая часть работы по поддержанию трубопроводной системы всего лагеря. Чистота отхожих мест, а значит, наше с вами здоровье и общая гигиена – это в первую очередь их заслуга. Приказывать им или что-то требовать вы не вправе. Попросите вежливо, по-человечески. Доброе слово и кошке приятно. Вот увидите, они выполнят вашу просьбу, а если вы их ещё и поблагодарите сигаретами или вкусняшками, то с удовольствием помогут и в другой раз. Телефоны, спортивные костюмы и кроссовки лучше всего покупать у них – это и дешевле, и товар качественнее.
– А разве у «обиженных» можно что-либо брать из рук?! Не зашкваримся? – забеспокоился один из новичков.
– На запрещённые вещи это правило не распространяется! Поэтому можете не бояться, – ответил Григорий.
– А вот вы сказали, что 2 года уже в отряде с перерывом. А с чем он был связан? – спросил тот же любопытный новичок.
– Меня