— Давай, хоть по бокальчику за встречу, — набирает в фужер игристое.
— Ладно, но только один, — сдаюсь.
Лилька ставит передо мной бокал, затем достаёт из сумки коробку шоколадных конфет, пакет с мандаринами и выкладывает на стол.
— Ну, Маруська, что делать то собираешься?
— Да не знаю я, — пожимаю плечами и отпиваю из бокала. — С одной стороны муж так искренне удивился, когда я про Пашку рассказала. А с другой стороны, Руслан мне принёс вот это, — достаю из сумки так и не вскрытый конверт.
— Что это?
— Он сказал, что это компромат на Витю. Но на выставке я побоялась открывать. Подумала, что начну реветь как дура при всех.
Подруга забавно выгибает бровь, поджав колени к груди и натянув них забавный длинный свитер с оленями.
— Марусь, но нужно посмотреть, что там. Это возможно единственный ответ, на все твои вопросы. Смысл нанимать детектива, следить за Витей, если всё может решить содержимое этого конверта?
— Ладно, ты права, — тяжело вздыхаю и делаю ещё один глоток из бокала для смелости.
Беру конверт в руки и замечаю, как по спине пробегает лёгкий холодок, в груди всё сжимается.
Размышляю мгновение, а в следующие — разрываю конверт и достаю оттуда небольшой чёрно-белый снимок.
Сразу понимаю, что это скриншот с камеры видеонаблюдения. Место снимка узнаю моментально. Это кабинет мужа. Здоровый дубовый рабочий стол, компьютер белого цвета, шторы, которые я помогала покупать. И диван…
На диване сидит мой муж, а у него на коленях Люда. На девушке всё тот же халат, в котором я встретила её в туалете, только на этот раз он расстёгнут так, что полностью видно её грудь. Рука мужа по-хозяйски лежит на одной из её мерзких силиконовых сисек, а вторая дотрагивается до её подбородка, видимо привлекая к поцелую.
— Марусь, — тихо шепчет подруга.
Не замечаю её и впиваюсь глазами в снимок. Изучаю каждую деталь, пытаясь найти подвох. Дыхание застревает в груди. Горло сдавливает. Лёгкие жжёт.
Я, наверное, ещё та мазохистка, так как не могу оторвать своего взгляда от фотографии. Меня буквально разрывает внутрь от боли. Нервные окончание настолько воспалились, что по всему телу бегает дрожь.
Хочу заплакать, но не могу… Я как будто лишилась всех чувств и эмоций. Перед глазами пустота. В голове шум, что ни одной мысли не слышно…
Кажется это конец.
Глава 24 Не вини себя ни в чём
Подруга всё понимает как никто другой. С силой притягивает меня к себе и крепко обнимает. Пару лет назад у Лили была подобная ситуация. Мужчина, с которым она встречалась более трёх лет оказался женат. Она долго восстанавливалась после тех событий и тогда, я, честно говоря, очень гордилась тем, что встретила порядочного мужчину, который никогда бы не поступил со мной так …
Забавно получилось. Ведь теперь я и сама оказалась в шкуре своей подруги. Обманутая и униженная…
Начинаю рыдать и протяжно выть. Зажимаю рот ладонью и захлёбываюсь своей болью сполна.
— Поплачь, моя хорошая, — подруга гладит меня по спине. — Тебе нужно выплеснуть всё это. Потом станет легче. Я знаю…
— Я просто не понимаю, — кричу сквозь слёзы. — За что? Что я не так сделала? Я разве была плохой женой? Я не устраивала его в чём-то?! Я же его так любила…
— Родная, — шепчет подруга. — Не вини себя ни в чём. У мужчин природа такая — полигамные они. И просто у кого-то мозг позволяет контролировать свою похоть, а у кого-то развитие так и осталось на уровне неандертальца. И, к сожалению, неандертальцев в нашем мире больше.
Шмыгаю носом и киваю.
— После того как Никита меня предал, я поняла одну простую вещь: надо любить себя больше, чем мужчину. Не ставить его на первое место. Ты, — тыкает пальцем мне в плечо. — Ты у себя на первом месте должна быть, понимаешь?
— Понимаю, но.
— Никаких, но, — перебивает подруга. — Сейчас поплачешь и с новыми силами будешь жить дальше свою прекрасную жизнь без этого кобеля. И тебе есть ради чего жить. Это твоя дочь. Она ещё совсем малышка, и она хочет видеть цветущую, радостную маму, у которой всё отлично.
Я киваю и ещё раз крепко-крепко стискиваю подругу. Лиля права.
Как бы тяжело сейчас мне не было. У меня есть Лиза. Я должна спрятать всю боль внутрь и не показывать дочери свою состояние.
— Что будешь делать? — спрашивает подруга и наливает в фужер новую порцию игристого. — Лично я ткнула бы в его мерзкую рожу этот снимок, затем бы оторвала ем яйца, а член порезала бы на маленькие кусочки. Чтобы знал, скотина!
— Лиля, — смеюсь. — Он, конечно, ещё тот подонок, но я не готова к таким жестоким методам наказания.
— Ну, а что? — разводит руками. — Считаешь он не заслужил?
— Заслужил конечно, — вытираю слёзы с щёк. — Но руки не охота марать.
— И то верно, — подруга отпивает из бокала и закусывает шоколадной конфеткой.
— Знаешь, я, наверное, не буду ничего ему говорить, унижаться. Доказывать свою правоту. Просто соберу вещи пока он будет на работе и уеду. Правда куда пока не знаю?
— Подруга, ну ты обижаешь, — протягивает Лиля. — У меня с Лизой поживёте. Потом квартиру у твоего мужика отожмём. А что, фото доказательства измены есть. В суде предоставишь, вас быстро разведут.
— И правда. Поэтому это фото ему точно нельзя показывать. Ещё отберёт, последнее доказательство.
— Слушай, а у меня предложение, — подруга хлопает рукой по столу. — А давай к родителям в посёлок съездим. Там и Новый Год встретим. Ты хоть отвлечёшься.
Я и сама уже вторую неделю думаю к родителям уехать. Да и не удобно как-то подругу стеснять. Она только в новую квартиру переехала, а тут я, да ещё и с маленьким прицепом.
— Да, думаю это отличное решение, — вздыхаю. — Завтра заберу Лизу от Марты Андреевны, соберу самые необходимые вещи дома и поедем.
— Я тебе со всем эти помогу. Не переживай, — одобрительно хлопает по плечу. — Если, Витька вдруг в дом придёт, пока ты вещи собираешь я его сковородкой огрею.
— Лиля, — хохочу. Подруга умеет разрядить ситуацию.
Отпиваю из бокала и обращаю внимание на мигающий экран мобильного.
— Алло, да, — отвечаю на входящий от Марты Андреевны.
— Машенька, милая. Ты завтра во сколько за Лизой заедешь?
— Думаю утром. Часов в девять, может быть раньше. Как у неё дела? Она уже спит?
— Да-да-да, — мягкий тон свекрови всегда меня успокаивал. — Уже спит. Я просто хотела извиниться перед тобой.
— За что? — спрашиваю