«Господи, ну зачем так грубо? Прямо в лоб? Мужлан неотёсанный! Ни грамма такта…»
— Мне приходится с нею общаться, потому что мы вместе работаем у моего мужа, — обиженно и упрямо рассказываю о расстановке фигур на нашей шахматной доске.
Беркутов встаёт с кресла, и я натуральным образом приседаю от ужаса. Марк просто карлик по сравнению с этим исполином.
В мужчине больше двух метров роста. Плечи широченные, руки непропорционально длинные, брюки едва не трещат на рельефных здоровых бёдрах…
Скала… Утёс… Крепостная стена…
Вот эпитеты, которые приходят мне на ум в эту минуту.
И, знаете, откуда-то из самого потаённого уголка души выглядывает древняя дикая женщина.
Она прячется за бетонными блоками навязанных обществом норм морали и психологических установок, но с неподдельным интересом сканирует, принюхивается, примеряет к себе этого самца…
И, кажется, хочет заполучить его себе. Добытчика, защитника, производителя сильного потомства…
Вот только прямота этого австралопитека сбивает с ног очередной фразой:
— Так вы не только ночью в постели обслуживаете, но ещё и днём пашете на него?
'Заткнись! Вот просто заткнись, чувак!
Я и так чувствую себя тупой курицей, которую используют все, кому не лень.
А ты меня прямо носом тыкаешь в это дерьмо, будто я его не вижу…'
Страх отступает под напором ярости. Алая пелена туманит голову, разгоняет кровь до космической скорости и требует выхода.
Ещё одно издевательство в мой адрес, и я взорвусь. Разлечусь на тысячу маленьких злых Вероник и подобно стае москитов наброшусь на обидчика…
Но Беркутов непостижимым образом улавливает перемену во мне и останавливается у самой границы, не переступая опасную черту.
— Хорошо. Я понял: вам нужна охрана. От кого, на какое время, сколько человек потребуется, и в каком режиме они должны будут работать?
«Аллилуйя! Неужели мы перешли к конструктивному диалогу? Высшие силы сжалились надо мной и активировали в мозгу неандертальца нужную извилину!»
Подхожу к столу, отодвигаю стул и усаживаюсь на него без приглашения.
Мужчина так и стоит передо мной, внимательно наблюдая. А я закидываю ногу на ногу, протягиваю руку и начинаю постукивать кончиками ногтей по столешнице, изображая бравурный марш.
— Мне нужна защита от мужа. Утром он пытался меня придушить в машине, обещая все муки ада, если решу от него уйти. Я хочу развестись и больше никогда не слышать об этом человеке. Но боюсь, что бракоразводный процесс окажется слишком опасным и болезненным. Мне придётся самой выступать в суде, вряд ли кто-то согласится представлять мои интересы, — выкладываю информацию деловым тоном и смотрю на реакцию Демида Давыдовича.
Он следит за моими пальцами. Подозреваю, что барабанная дробь его раздражает и мужику очень хочется «сломать» инструмент.
Но держится…
— А кто у нас муж? — спрашивает как бы между прочим.
— А я разве не сказала? — удивляюсь сама себе. — Крайнов. Марк Каримович. Адвокат. Довольно известный.
Перестаю дышать. Эта секунда решит дальнейший ход событий. Конечно, Беркутов не может не знать моего супруга. Возможно, они даже в хороших отношениях.
Высока вероятность, что меня сейчас культурно пошлют… Подальше…
Но Демид не разочаровывает:
— Вот даже как? Что ж, будет занятно увести из логова Мрака такую красавицу.
Улыбка удивительным образом преображает мужчину. Он выглядит этаким искусителем и сатиром.
Правда, расслабляюсь ненадолго. У меня в принципе не может быть всё просто с мужиками. И коварное орочье отродье отличилось умом и сообразительностью:
— Так и быть, дам вам охрану, найду адвоката и помогу развестись. Но оплату возьму не деньгами, а услугой…
«Где-то я это уже слышала…»
Глава 17
Беркутов выдвигает ящик стола и достаёт толстый ежедневник. Как-то даже удивительно видеть в его руках подобный предмет.
Вот пистолет, нож или гантели вписались бы в лапу органично. А шариковая ручка… Как-то даже смешно.
Мы обсуждаем нюансы предстоящей работы охранников, он записывает мой адрес, задаёт вопросы чётко, отрывисто, по существу.
Я всё больше проникаюсь к нему доверием.
Страх покидает тело, а на смену ему приходит какое-то вселенское спокойствие. Абсолютная уверенность: если я буду под защитой ЭТОГО человека, со мной ничего плохого не случится.
Но вопрос «оплаты» так и висит в воздухе. Почему-то мне неловко об этом спрашивать, а сам Беркутов больше к нему не возвращается.
И всё же нахожу в себе смелость поинтересоваться:
— О какой ответной услуге с моей стороны вы говорили? Хотелось бы узнать поподробнее.
Почти бесстрашно смотрю в глаза Демида Давыдовича, а он хмурит брови и отмахивается от моих слов:
— Да так, сущая ерунда… Съездим вместе к моей матери, я вас представлю своей невестой.
«Ничего себе 'ерунда»⁈ Да вы издеваетесь! И этот туда же…
Ну уж нет! Хватит! У одного уже побыла и невестой, и женой, теперь не знаю, как отделаться от «фиктивного мужа».
— Простите, Демид Давыдович, но это невозможно, — категорично ставлю точку в нашем деловом сотрудничестве.
Жаль. Придётся искать охрану в другом месте.
Беркутов сверлит прокурорским взглядом:
— Для вас это непосильная задача? В чём проблема? Моя физиономия не нравится или не умеете врать?
— В некотором роде да, проблема. Дело в том, что Крайнов изначально уговорил меня на фиктивный брак в качестве «услуги» за моё спасение от насильников. А потом отказался дать развод и стал требовать родить наследника. Поэтому не хочу больше заключать никаких «сделок» и оказывать «услуг».
Моя нервозность не ускользает от внимания мужчины. Он нажимает кнопку на аппарате внутренней связи:
— Дима, принеси стакан воды без газа.
Усмехаюсь. Все абьюзеры предсказуемы и одинаковы, опять за меня сделали выбор.
Но Беркутов поясняет своё действие, хотя я и не прошу:
— Вода с газом портит зубную эмаль, а у вас слишком красивая улыбка.
И тут же растягивает губы, обнажая свои тридцать два сверкающих винира. Наверняка зубы ему выбивали. И не единожды.
В уголках глаз мужчины появляются лучики морщин. И вообще, смотрит на меня как-то жадно, как на вкусную мороженку…
«Мамочки, он что — флиртует со мной⁈ Только этого не хватало…»
Секретарь приносит воду. Она такая холодная, что стенки стакана моментально запотевают. Делаю пару небольших глотков, и мне становится лучше.
— Вероника, я не собираюсь на вас жениться. Да и вы, полагаю, не горите желанием снова пойти в загс.
Я пообещал матери, что приеду в отпуск с невестой. Своё слово держать привык, а вот невесту найти не успел. Так что два-три дня вам придётся изображать мою будущую жену.