Создавший храм мастер написал дату, но забыл написать год.
Фрески Старой Церкви представляют эпос всего христианства на параллельных лентах, которые, которые разворачиваются из края в край и до самого верха арочной стены. В глаза сразу же бросается насыщенность ритма этого повествования. Сцены цепляются друг за друга, образуя плотную массу. Это «народное» искусство, то есть неумелое, однако со всей свежестью непосредственности. Лица здесь – те квадратные лица, о которых я говорил выше. Здесь есть окаменевшие позы и жесты, есть тела, напоминающие куклу Карагеза[15], совершенно восточные, как, например, «Египет», принимающий Богородицу. В другом месте, фигура в углу заставляет задуматься о фресках Фаюма (святой Филипп, полагаю, рядом с Христом на осле при въезде в Иерусалим).
В Новой Церкви атмосфера совсем другая. Рассматривая изображения, испытываешь это ощущение широкого пространства и высоты, которое сообщают широкие «объятия» рельефных крестов на тимпанах. В «Благовещении» есть великолепный порыв Ангела перед Богородицей, которая стоит, завернувшись в хламиду, словно кариатида. Столь же примечательны позы тел перед источником «воды испытания» (ύδατος ελέγξεως)[16]. Теперь, когда я пишу эти строки, мне хотелось бы снова посмотреть на Волхвов перед Богородицей, которая сидит в иератической позе с Младенцем на коленях, и на два кораблика с апостолами в озере. Найдется ли когда-нибудь юноша, которому захочется написать монографию о фресках Церкви Венцов? Здесь более, чем в каком-либо другом памятнике, увиденных мной в этих местах, ощущается живое присутствие пересечения двух течений – Востока и Константинополя. Обычно мы воспринимаем их абстрактные идеи, а здесь к ним можно притронуться руками. В Старой Церкви Каппадокия все еще слушает голос, идущий из Палестины и Сирии, а в Новой Церкви примерно Х века – смешение с искусством Византии и это высокое биение тел в полный рост. У кого возникнет такое желание? Времени у него не будет особенно много. Боюсь, что не пройдет достаточно времени, когда живопись Старой Церкви исчезнет полностью. Исчезнут ли другие, неизвестно. С того времени, как эти фотографии были сделаны для моего путеводителя, порча произошла немалая.
И еще несколько слов. Из нескольких отмеченных мной надписей читатель, по-видимому, заметил, что орфография каппадокийских монахов неправильная и без исключения фонетическая. Нужно добавить, что их языковое чувство явно демотическое. Только в Новой Церкви Венцов можно упомянуть, кроме огромного множества всего прочего, такие формы, как απογραψατε, παυσαστε, συνπληρουστε, Κοσταντινου, Νικαντρος, εχ του, ι πύλες и, наконец, с окончаниями –ης вместо –ιος: Ταρασης, Παρθένης, Επιφανης, κατηβασαν вместо κατεβίβασαν, а также совершенно особенные: υπαοπισω вместо ύπαγε οπίσω, εχωπο вместо έχω υπό.
Х век, как было сказано, или около того. То же явление наблюдается во всех других монолитных церквях. Удивительно, что в этих местах не нашлось более образованных.
Конечно же, говоря очень кратко, и оставляя пока что в стороне особые различия, которые нужно когда-нибудь отметить, я не думаю, что очень ошибусь, если добавлю, что эти надписи в своей совокупности являются весьма значительным памятником средневековой демотики.
Три другие увиденные мной церкви – Темная (Σκοτεινή), Церковь Яблони (Εκκλησιά της Μηλιάς) и Церковь Сандалий (Εκκλησιά των Σανδάλων) относятся, как и Церковь Мечей, причем более явно, к типу «вписанного креста». Все три располагают иконостасом, в настоящее время разрушенным.
Мой путеводитель усматривает здесь решающее влияние Константинополя и полагает, что высечение этих церквей знаменует византийскую эпоху в искусстве Каппадокии. К такому же выводу приходит и исследование их иконографии. Фрески уже не разворачиваются по повествовательным циклам, как было отмечено выше, и не располагаются, следуя хронологическому ряду. Они представляют основополагающие Таинства, соответствующие великим праздникам христианства, преимущественно трем – Рождеству, Распятию и Вознесению, которые занимают лучшие места. Рядом с ними находятся второстепенные сцены, затем меньшие Таинства – Крещение, Преображение, Тайная Вечеря и др. При этом редко встречаются некоторые святые, которых, как представляется, любило местное древнее предание – святой Акиндин, святой Евстафий, святой Никита, а также святые-всадники, а другие совершенно отсутствуют – святой Кандид, святой Каттадий, святой Афиноген, святой Леонтий, святой Фока и др. Наконец, мой путеводитель отмечает то же влияние и в каллиграфии: буквы надписей похожи на буквы мозаик XI века в монастыре Преподобного Луки и в Дафни.
Темная Церковь высечена в толстом зубе. Своим названием она обязана господствующему внутри нее полумраку. Однако во всех этих церквях нужен сильный искусственный свет, чтобы рассмотреть подробности, и сделать фотографии без магниевой вспышки невозможно. Эта церковь наиболее строгая в плане «креста, вписанного в прямоугольник». В ней было четыре колонны, три из которых разрушены: выпуклости апсид свисают, словно огромные сталактиты, причем ни на миг не возникает ощущения, что это влияет на стабильность постройки. Действительно, во всех этих монолитных сооружениях разрушение – это то, что заставляет почувствовать, что эти творения и были созданы согласно законам физики, отличным от тех, к которым мы привыкли, поскольку эта большая церковь возникла без единой трещины, без единого соединения, внутри одной единственной глыбы скалы, словно вырезанная трубка.
Темная Церковь сохранилась лучше всех остальных, которые я видел. До сих пор не исчезли ее фрески, как опасался автор моего путеводителя во время приезда сюда в 1927 году. Ни ее, ни Церковь Яблони, когда я их видел, не использовали в качестве голубятен.
Церковь Яблони, хотя и менее симметричная, построена по тому же архитектурному плану. Говорят, что ее название происходит от каких-то яблонь у входа. Из четырех колонн, которые видел во время последнего посещения автор моего путеводителя, одна из них упала. Впрочем, кажется, и ее фрески тоже значительно пострадали с того времени.
Церковь Сандалий высечена в том же зубе, что и Темная, но в другой его части: мы поднялись в нее по наспех изготовленной веревочной лестнице. Все тот же тип вписанного креста, но только с двумя колоннами: кажется, будто мастер понял вдруг, что для еще двух других колонн у входа нет места. Такое название церковь получила от двух следов от сандалий на поверхности земли в правом выступе под иконой Вознесения. Мой путеводитель добавляет, что они должны подражать отпечаткам ног Иисуса, которым поклонялись в храме Вознесения в Иерусалиме.
*
Нужно суметь прожить с удобствами в течение некоторого времени в этих краях. Нужно увидеть и снова увидеть, нужно замедлить шаг, думать и измерять: нужно уметь противопоставлять и увидеть, что исчезло непоправимо, а что осталось от этих потрясающих посвящений богу исчезнувшего мира. А если это грек, у него должна