Анна отпустила локоть девочки. Молча подошла к свободному краю стола и аккуратно поставила коробку с тортом. Затем расстегнула сумочку, достала свой неизменный рабочий блокнот, повертела его в руках и сунула обратно. Защёлкнула замок с громким металлическим звуком.
— Так, — сказала она уже совсем другим тоном. Тихо и веско. — Никаких интервью.
Она потянула за концы шпагата на коробке, ловко распутывая узел.
— Кипятильник у вас жив?
— Жив, — хрипло ответил Алексей, кивнув на подоконник.
— Включайте, — скомандовала Анна, снимая картонную крышку. — Вы выглядите так, будто вас самих сейчас спишут по акту износа. Ира, раздевайся, проходи.
Девочка неловко стянула влажное пальто, повесила его на краешек вешалки и робко скользнула вдоль стены.
Появление гостей сработало как щелчок тумблера. Тяжёлая атмосфера битвы за смету дала трещину. Алексей с явным облегчением отодвинул на край стола министерский приказ. Евгений молча раздавил сигарету и потянулся к розетке — втыкать вилку огромного, потемневшего от времени кипятильника, опущенного прямо в трёхлитровую стеклянную банку с водой.
Люба наконец нашла чистую тряпочку, тщательно вытерла лицо и руки — и полезла в тумбочку, с лязгом доставая разномастные кружки и стаканы. Наташа быстро смела со стола обрезки проводов и нарезала торт.
— В школе уроки сократили, предпраздничный день, — тихо сказала Анна Алексею, пока вода в банке начинала шуметь, покрываясь мелкими пузырьками. — Девчонки из её класса побежали в кино, а эта упёрлась: «Тётя Аня, отведи в институт, ты обещала!». Узнала, что вы тут настоящий «электронный мозг» собираете, так месяц мне плешь проедала. Говорит, хочу посмотреть, как будущее выглядит. Вот, привела к настоящим инженерам.
— Настоящие инженеры сейчас больше похожи на выжатые лимоны, — усмехнулся Алексей. — Спасибо, Аня. Ты, как всегда, вовремя.
Вода в банке забурлила, выплёскиваясь на подоконник. Кипятильник выдернули. Раздали кружки. Горячий, обжигающий пальцы чай и сладкий, тающий на языке масляный крем «Сказки» сделали своё дело. Разговор потёк — сначала медленно, скрипуче, словно ржавое колесо, а потом всё легче и теплее.
Мужчины наперебой старались ухаживать за женской половиной своего маленького подпольного отряда. Олег подливал Наташе заварку, Липатов галантно пододвинул Любе лучший кусок бисквита, изящно подцепив его картонкой.
Люба жаловалась Анне на орловский завод, который снова требует увеличить толщину дорожек. Евгений вставлял язвительные комментарии про плановый отдел, который считает микросхемы в штуках, а не в логических функциях. Олег травил байки про ОБХСС. Анна слушала, не перебивая, только кивала, согревая руки о тёплую кружку.
В какой-то момент дверь приоткрылась, и в лабораторию заглянула Наталья Сергеевна. В строгом костюме, с неизменной папкой в руках, она казалась посланником из другого, правильного мира ГОСТов и нормативов.
— Алексей Николаевич, подпишите извещение об изменении ТУ… О, торт! С наступающим Восьмым марта, девочки, — она изящно взяла предложенный кусочек бисквита на блюдце, строго добавила: — И не забудьте, что контрольные точки в документации должны быть описаны так скучно, чтобы их никто не захотел проверять.
Улыбнувшись, она упорхнула обратно в свой стерильный кабинет.
Алексей откинулся на спинку стула, глядя на эту сцену. Они сидели, сбившись в кучу вокруг расчищенного пятачка на столе, окружённые мотками проводов, осциллографами и ящиками с отбраковкой. На мгновение ему показалось, что нет никакого министерства, никаких смет. Есть просто живые люди, спасшие друг друга от отчаяния. И он вдруг ясно осознал, что без Любы с ее гениальными решениями по плате, без Наташи с ее оптическими развязками, без этого «женского батальона» проект давно бы рухнул под тяжестью мужского упрямства.
Пока взрослые пили чай, Ира бродила по лаборатории. Её внимание сразу привлёк длинный стол у противоположной стены.
Там стояла машина.
Это был уже не клубок проводов, а законченный образец. Строгий корпус из серого полистирола с клавиатурой. Рядом — дисплей с выпуклым кинескопом.
Машина была включена.
Ира подошла ближе. Ее отражение слабо мелькнуло в выпуклом кинескопе. На сером, идеально стабильном фоне экрана не было ни дикторов, ни балета, ни киногероев. Там была пустота. И только в левом верхнем углу ритмично, как спокойное сердцебиение, вспыхивал и гас светлый прямоугольник.
* * *
Вспыхнул. Погас. Вспыхнул. Погас.
Ира оглянулась на взрослых. Они громко смеялись над очередной шуткой Евгения. На неё никто не смотрел.
Девочка перевела взгляд на клавиатуру. На серых клавишах чётко выделялись черные буквы алфавита. Она заворожённо протянула руку. Указательный палец робко коснулся клавиши с буквой «А». Пластик был гладким, холодным. Ира чуть надавила.
Раздался громкий, отчётливый, почти музыкальный щелчок.
Ира вздрогнула и отдёрнула руку, инстинктивно втянув голову в плечи. В её школьном мире, если ты нажимаешь кнопку на непонятном приборе в кабинете физики, на тебя обязательно кричат. Она замерла, ожидая окрика.
Но вместо крика произошло другое.
На экране, ровно на том месте, где секунду назад мигал курсор, появилась чёткая, ничуть не дрожащая, угловатая буква.
А_
И квадратик перескочил на шаг вправо, продолжая свое спокойное мигание. Он словно говорил: «Я понял. Что дальше?»
Алексей сквозь смех услышал этот щелчок. Он медленно поставил кружку с недопитым чаем на стол. Звякнула керамика о текстолит. Разговор за столом постепенно смолк. Олег, Липатов, Евгений — все повернули головы. Анна обернулась.
Ира стояла у стенда, прижав руки к груди, побледневшая, испуганно глядя на Алексея.
— Я… я случайно, — прошептала она. — Извините. Я ничего не сломала?
Алексей смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на экран. На клавиатуру. Потом на скомканную смету, валяющуюся возле кульмана.
Бумаги, отчёты, крики в кабинетах, бессонные ночи, орловские технологи, страхи обрезки функционала… Всё это вдруг отступило, потеряло вес, превратилось в незначительный фоновый шум.
Перед ним стоял человек. Тот самый человек, ради которого они грызлись за каждую дорожку на стеклотекстолите. Будущий пользователь. Та самая пытливая молодёжь, для которой эта машина была не графиком в Госплане и не строчкой в смете, а настоящей, осязаемой магией.
Алексей молча поднялся. Подошёл к соседнему столу, взял стул за спинку и перенёс его к стенду. Поставил прямо напротив клавиатуры.
— Садись, — голос его звучал ровно и на удивление мягко.
Ира неуверенно посмотрела на тётю. Анна чуть заметно кивнула, затаив дыхание. Девочка села на краешек стула, выпрямив спину, как отличница на открытом уроке.
— Ты ничего не сломала, — сказал Алексей, подходя