– Сударыня рыба! – сказал он. – Знай, что великий святой, благодаря своей удивительной восприимчивости, сумел облегчить долю трех бедных братьев, указав им сокровище. А его совет тебе звучал так: «Пусть кто-нибудь ударит по левой стороне головы рыбы, и тогда она вернет себе способность нормально плавать и играть в воде».
Рыба попросила Целеустремленного помочь ей, и он, взяв свой посох, ударил рыбу по месту, указанному святым.
Лишь только он сделал так, рыба скользнула в воду и стала резвиться и играть, выпрыгивая из воды и кувыркаясь от радости. Затем она подплыла к Целеустремленному и от души поблагодарила его за помощь.
Но Целеустремленный сказал рыбе:
– Махи, когда я ударил тебя по голове, из твоей левой жабры выпал камень, который мешал тебе плавать и нарушал твое равновесие…
– Да, да! – сказала Махи, – но теперь это не важно. Главное, что я здорова и свободна!
Целеустремленный продолжал:
– Погоди, но этот камень – бриллиант, и он крупнее арбуза. Возьми его, иначе кто-нибудь наверняка украдет его.
– Какая польза от бриллиантов мне, рыбе? – сказала Махи. И она унеслась прочь, призывая благословения на своего благодетеля.
– Сестрица! – закричал ей вслед Целеустремленный. – Тебя ограбят, если этот камень останется здесь. – И Целеустремленный швырнул камень в воду, вслед скрывшейся в глубине рыбе.
Продолжая свой путь, он, в конце концов, пришел на то место, где сидел несчастный тигр. Целеустремленный рассказал ему обо всех своих приключениях, и тигр спросил, что же Муса аль-Казим посоветовал в его случае.
– Святой особо подчеркнул, что твое положение можно облегчить, только если ты съешь какого-нибудь дурака. Сделай это, и кончатся все твои беды.
–И твои тоже,–взревел тигр, прыгаяна Целеустремленного.
Молоко львицы
Было время
Которое не было временем
Когда
В далекой стране жили-были три царские дочери. Все жители этой страны сгорали от нетерпения выдать их замуж. По законам того царства девицы королевских кровей могли выбрать себе в мужья любого, кого пожелают, поэтому-то самым трудным для них было сделать свой выбор.
Наконец, чтобы выбрать достойного, они упросили отца устроить для них смотр всех молодых людей царства. Первая дочь выбрала высокого красавца, сына министра, вторая выбрала мускулистого и проворного сына Эмира аль-Джаша, Главнокомандующего – как, впрочем, все и предполагали. А вот третья, младшая дочь, никак не могла решиться, и, чем больше юношей проходило мимо, тем больше она терялась.
И тогда девушка взяла яблоко и, подкинув его высоко в воздух, крикнула:
Кто поймает яблоко, тот и будет моим мужем!
Случилось же так, что на площади в толпе стоял горбатый и хромой юноша, одетый в лохмотья, лицо его было обернуто концом тюрбана, а передвигался он только с помощью посоха.
Именно этот человек поймал яблоко и заковылял к помосту, на котором сидела царская семья, чтобы предъявить свое право на обещанный приз.
Толпа восторженно приветствовала его, скорее по привычке, потому что на самом деле никому не хотелось, чтобы подобный человек стал членом царской семьи. Сын министра и сын военачальника стали перешептываться. И тут царь сказал своему министру:
Царское слово нерушимо, так что пусть глупая девчонка получает своего шута или клоуна, или кто он там есть. У меня, по крайней мере, есть два верных и надежных зятя!
Но в то время никто, конечно, не знал, что юноша лишь прикидывался таким, каким он казался. Хромота его была притворной, горб – искусственным, а нижнюю часть лица он закрывал тюрбаном потому, что не хотел быть узнанным, ибо он был Хашимитским Эмиром, скрывавшимся от казни.
Все три дочери вышли замуж, а так как молодой принц Ибн Хайдар не раскрыл себя, разгневанный отец отправил его с женой жить в конюшню.
Даже сама жена Ибн Хайдара не знала, кто ее муж, однако она любила своего суженого, как бы тот ни выглядел, и оба они приняли свою новую жизнь, мирясь с бедностью и изгнанием, уготованными им судьбой.
По вечерам Ибн Хайдар обычно покидал город и проводил время в созерцании, сидя в небольшой пещерке, где никто не мог его увидеть. Спустя несколько месяцев он повстречал старца, который сказал ему:
О, Сын Льва (таково значение имени – Ибн Хайдар), тебе следует дождаться Дня Молока Львицы. Когда ты услышишь о нем, приложи усилия для восстановления своих прав.
С этими словами старик протянул ему прозрачный камень:
Если ты потрешь его в правой ладони и подумаешь о маленькой щербатой монетке, в ответ на твой призыв пред тобой предстанет черная, как уголь, Волшебная Кобылица.
Сказав так, он пошел своей дорогой.
Спустя какое-то время царю объявили войну, и он двинулся навстречу врагу со своей армией, с доблестными зятьями и военачальниками. Хромого же и горбатого Ибн Хайдара они, естественно, оставили дома. После многих сражений стало ясно, что враги, вторгшиеся в их страну, одерживают верх. В этот момент Ибн Хайдар почувствовал, что камень в его кармане раскалился. Он вытащил его и потер, не забыв о щербатой монетке. Великолепная кобылица, черная как ночь, тут же явилась перед ним и сказала:
Мой Господин! Надень доспехи, что приторочены к моему седлу, мы отправляемся на войну!
Юноша облачился в рыцарские доспехи, прыгнул в седло, и кобылица вместе с всадником взмыла в небеса, и вскоре они оказались прямо на поле битвы. С рассвета до заката сражался таинственный рыцарь, пока не обратил врагов в бегство, и все благодаря почти одной только своей храбрости. Царь подъехал к нему и, накинув ему на плечи свою кашмирскую шаль, сказал:
Будь благословен, благородный рыцарь, ибо ты послужил добру и восстал против зла. Мы перед тобой в неоплатном долгу.
Ничего не ответил Ибн Хайдар. Он поклонился царю, отсалютовал ему копьем и, пришпорив волшебную кобылицу, взлетел в облака и возвратился домой.
Когда воины вернулись в столицу, только и было разговоров, что о таинственном рыцаре, который спас их. Все называли его «Черный Рыцарь с Небес». Царь же повторял снова и снова:
Если бы только у меня был такой зять, как он!
Ибн Хайдар, как уже повелось, продолжал служить мишенью для насмешек, к нему относились как к шуту и ничтожеству, хоть он и был мужем принцессы.
Спустя несколько месяцев, когда юноша сидел у себя в конюшне, камень снова раскалился. Он вытащил его из кармана, потер, не забыв подумать о монетке, и тут же