– Может, вы не знаете наших обычаев, – сказал ему переводчик. – Так вот, в присутствии Великого Ламы лучше не чихать. Он считает это дурным знаком.
– Я постараюсь помнить об этом, – сказал Насреддин.
Наконец все монахи и приглашенные были в сборе. И вот в разгар пира, при первых звуках медного рога Насреддин чихнул прямо в лицо Ламе.
После пира переводчик сказал ему:
– Лама, вероятно, очень огорчился. За тысячу лет никто не дерзнул чихать в этом священном месте.
– О, тут совсем не стоит огорчаться, – сказал Ходжа. – Видите ли, я чихнул на моем родном языке. Не думаю, чтобы Лама что‐нибудь понял.
Слишком поздно
Ходжа Насреддин жил в Англии уже несколько лет.
Обосновавшись в Ливерпуле, он начал писать стихи.
Он сочинил тысячи стихов. И друзья, и он сам делали все, чтобы его творчество стало известно читателю.
Однажды его друг Вали заметил, что он сидит, уронив голову на руки, и горько плачет.
– Ну что ты, Насреддин, – сказал он. – Разве можно так расстраиваться!
– Можно! – сказал Насреддин. – Я только что понял, что я никакой не поэт.
– Так за чем дело стало, – сказал Вали. – Брось писать стихи, и тебе сразу полегчает.
– Вот этого‐то я и не могу. Академия Культуры объявила меня Поэтом Века. Со вчерашнего дня я стал знаменитостью.
Память
Ходжа записался на заочные курсы тренировки памяти.
– Как продвигаются твои дела, Ходжа?
– Стало намного лучше. Теперь мне случается порой вспомнить, что я что‐то забыл.
Сто лет
Как ты думаешь, каких птиц мне выгодней завести в моем саду?
– У меня есть как раз то, что тебе нужно, Ходжа. Попугаи! Они живут сто лет.
– Ну хорошо, дай мне на пробу одного. Если он протянет, сколько ты говоришь, я приду к тебе еще.
Девять ослов
Насреддин подрядился как‐то раз привести девять ослов местному фермеру.
Человек, который дал ему это поручение, пересчитал ослов, чтобы Насреддин убедился, что их действительно девять.
По дороге Насреддин, ехавший верхом на осле, решил снова пересчитать вверенных ему животных. Он считал снова и снова, но их выходило только восемь.
В панике он соскочил с осла, оглядел все вокруг и пересчитал снова. Их было девять.
Тут он заметил удивительную вещь. Когда он сидел на осле, то видел восемь ослов. Когда он слезал с осла, то видел девять.
«Это мне такое наказание за то, что я еду верхом, а должен идти сзади», – подумал Ходжа.
– У тебя были трудности в пути? – спросил его фермер, когда он пришел обессиленный и весь в пыли.
– Сплошное наваждение и обман подстерегали меня в пути, пока я не понял, что нужно идти сзади, – сказал Насреддин. – Как только я разгадал этот секрет мудрых ословодов, все стало на свои места.
Надеюсь, я действительно болен
Насреддин присоединился к очереди в кабинет врача.
Он без умолку повторял одно и то же:
– Надеюсь, я действительно болен, надеюсь, я действительно болен…
Он так надоел всем в очереди, что было решено пропустить его первым.
– Надеюсь, я действительно болен! – закричал он, едва представ перед врачом.
– Почему?
– Было бы неправильно, если бы я, чувствуя себя так отвратительно, оказался абсолютно здоровым.
Болезнь моей жены
Доброе утро, Ходжа, – сказал местный врач. – Чем могу быть полезен?
– Хочу поговорить с вами о здоровье моей жены. – Она больна?
– Она велела отправиться к вам и передать, что просит вас ее посетить. – Тогда я отправляюсь к ней прямо сейчас!
– Нет, нет, не надо. После того, как она сказала мне то, что я вам уже передал, она сообщила, что чувствует себя лучше, так что я пришел сказать, что вам действительно пришлось бы приехать, если бы ей не стало лучше, но поскольку она пришла в себя, то ехать к ней, пожалуй, уже нет необходимости.
Пропавший ишак
Ходжа, твой ишак пропал.
– Хвала Аллаху, что я тогда не сидел на нем верхом, а не то я пропал бы вместе с ним.
Чудак
Насреддин вышел подышать воздухом во время рабочего перерыва.
Лицо его было покрыто густой щетиной. Некто решил поболтать с ним и спросил:
– Как часто вы бреете бороду?
– Двадцать, а то и тридцать раз на дню, – сказал Ходжа.
– Вы, должно быть, невероятный чудила!
– Гораздо проще: я – парикмахер.
Рабочее время
Ходжа устроился работать на завод. Бригадир смотрит: он отложил инструменты и направляется к двери.
– Ты куда, Насреддин?
– Хочу пойти подстричь волосы.
– Ты не имеешь права стричь волосы в рабочее время.
– Но я ведь отрастил их в рабочее время.
– Но ведь не все, согласись.
– Хорошо, тогда я и подстригу не все.
Мораль: Даже если вы отрастили волосы в рабочее время, это еще не значит, что вам пойдут навстречу.
Седые и белые, как снег
Когда Насреддин был маленьким, он спросил у своего отца:
– Почему у тебя волосы поседели?
– Потому что, когда дети задают несносные вопросы, взрослые седеют.
– Понимаю, – сказал Ходжа. – А я думал: почему это у твоего отца волосы белые, как снег?
Эзотерик
Один самозванец по имени Хамза, выдававший себя за мистика, пришел к Насреддину и сказал:
– Правда ли, что ты обладаешь тайным знанием?
– Сначала расскажи мне о своем собственном опыте, – сказал Ходжа.
– Ну, например, по ночам я покидаю эту бренную юдоль и возношусь к запредельным высотам.
– О учитель, – спросил с благоговением Насреддин, – а ты ощущаешь на лице прохладу, как будто от веера?
– Да, да, – сказала Хамза, думая, что это один из признаков особого просветления.
– В таком случае ты должен знать, что это не веер, а хвост моего длинноухого осла.
Автоматизация