Джафар деликатно прочистил горло. «Кхм… какие будут повеления, о великий калиф Харун-аль-Рашид? – осведомился он. – В последнее время тебе нездоровилось, и доктора советовали тебе покой. Но если твое самочувствие улучшилось, то, возможно, тебе угодно совершить омовение, о калиф?»
«Калиф, калиф! Я никакой не калиф. Я бедняк, который всю неделю искал работу и не нашел ни работы, ни чего-то похожего. Вчера вечером я, умучившись, заснул на улице – или я, по крайней мере, думаю, что это было вчера. Моя жена и детишки ждут меня дома. Я должен идти».
«Нет, нет, нет, с тобой приключилась болезнь. С этими фантазиями ничего не поделаешь, о Твое высочество», – заговорил Джафар, и так он тихо и успокоительно говорил, пока Абдулла не почувствовал, что, наверное, он правда калиф. Он согласился совершить омовение и одеться и отведать восхитительных яств, поскольку чувствовал слабость от голода и головокружение от сумятицы мыслей.
«Если всё это в моем воображении, – рассуждал он с собой, – и я сошел с ума, то как это кстати, и кто я такой, чтобы беспокоиться, ежели жизнь столь приятна?» Так что он последовал ходу вещей, позволяя случаться тому, чему было случиться.
Несколько дней спустя он почувствовал, словно он действительно был правитель, с которым приключилась болезнь. Нищета была сном. Когда люди обращались к нему с прошениями, он прочитывал их с сочувствием. Одна бедная женщина написала, что муж ее отправился искать работу и не вернулся и что, как она опасается, он мог умереть от голода на улицах Багдада. Нищий немедля отправил ей кошель золотых монет с гонцом, так как рассказ ее почему-то оказал на него изрядное действие.
«Вот я тут, в этом чудесном дворце, а у той бедняжки ничем-ничего. Царица, что правит этим баснословным двором, говорит, будто она мне жена, но раз я болел, то ей угодно дать мне поправиться, прежде чем меня навестить. Все, что мне надлежит, это получать прошения от моего народа и помогать стольким, скольким смогу. Так или иначе, я имею понятие, каково им приходится, так что, наверное, я правда калиф».
Жена Абдуллы обрадовалась золоту и возблагодарила Аллаха за его милосердие. Но она по-прежнему корила Абдуллу, что он бросил ее и детей. «Покинуть нас в нашей нужде, – роптала она, – да хоть он совсем не вернется, не моя печаль. Столько денег для нас ему не заработать за всю его жизнь!»
И она накупила новой одежды и на себя и на всё семейство.
Настоящий калиф, между тем, привел свое войско к победе и, когда всё стало спокойно, вернулся в Багдад. Потайной дверью прошел он в свои покои, а там лежал себе и спал лжекалиф. Харун-аль-Рашид молча отправился в опочивальню Джафара и разбудил его.
«Победа за нами, Джафар. Теперь мне нужен лишь сон, долгий сон, пока не выйдет из меня вся усталость», – сказал он.
«Милостью Аллаха, Твое высочество вернулся невредим и с победой, – отвечал визирь. – Но что нам делать с тем человеком, кого народ мнил калифом? Теперь он и правда думает, что он это ты».
«Ему надлежит вернуться туда, откуда мы его взяли, – молвил усталый правитель. – Накинь на него его рваный плащ. Пусть двое из слуг отнесут его на то же самое место и увяжут ему в пояс кошель с золотыми монетами. Он так крепко спит, что не проснется, появись тут хоть стадо слонов».
Итак, визирь сделал, как повелел ему калиф, и на рассвете Абдулла проснулся возле теплой печки у лавки пекаря. Вместо мягкой постели под ним оказалась жесткая мостовая.
«Клянусь Аллахом, – вскричал он, – я знал, что всё это сон. Вот я и на улице, в одном драном плаще на плечах. Постой, но что это в поясе? Золото? Подожди же, дай только моей жене об этом услышать!»
И, вскочив, он пустился домой со всей прытью, на какую оказался способен.
Служанка пришла в удивление, открыв ему дверь. «О чудо, чудо! – вскричала она. – О господин мой, ты жив и здоров? Хозяйка записала тебя в покойники неделю назад!»
Абдулла ринулся к постели жены и показал ей золото.
«Хвала Аллаху, – зарыдала она, – я думала, ты нас покинул, и мне пришлось прибегнуть к нашему калифу за милостью. Но каково приходилось тебе? Где ты пропадал? Что ты делал? Как тебе достались эти монеты?»
Он почесал в голове и поморгал глазами, всячески пытаясь припомнить.
«Я не могу быть уверен в том, что со мной приключилось, о моя милая, – вымолвил он. – Сдается мне меня наверное унесли джинны. Я очень надеюсь, что это золото настоящее, ибо я просто не вынесу, если мне придется очнуться от этого сна».
И что вы думаете – он так и не очнулся.
Сказки из Турции
Путешествие принца Аттилы на Край Света
Жил некогда один король, у которого был сын по имени Аттила. Однажды он призвал к себе всех своих мудрецов и вопросил их: «Как мне испытать моего сына, чтобы я видел, действительно ли ему хватает доблести и он достоин, чтобы воцариться после меня?»
«Отошли его от себя, и пусть он отыщет волшебный сад, где произрастают Живительные Яблоки, и принесет тебе такое яблоко», – молвил один из советников.
«Отправь его искать Кольцо Истинного Счастия», – советовал другой.
Третий же сказал: «Принц должен добыть Правдивое Зерцало из дворца короля Мендозы, что живет в королевстве на Краю Света».
Итак, король отпустил придворных и призвал к себе сына. Когда Аттила предстал перед ним, он заговорил: «О мой сын, подвергая тебя испытанию, я хочу, чтобы ты отправился на все четыре стороны и добыл мне яблоко из Сада Жизни, Кольцо Истинного Счастия и Правдивое Зерцало из королевства на Краю Света».
Принц Аттила изъявил согласие пуститься на поиски всех этих чудесных вещей, и король задал великий пир в честь отъезда своего сына.
В эту ночь принц, не находя себе места, метался без сна на ложе, спрашивая себя, каково ему придется в столь странном путешествии. Внезапно яркий свет озарил угол его опочивальни, и там, в средоточье света, стояла сияющая фигура пэри.
«Не бойся меня, – заговорило ослепительное создание, – я твой волшебный хранитель, и я помогу тебе. Твой