Максим кивнул. Колесо завертелось.
Возвращаясь в общагу, он встретил в коридоре Сергея. Тот был бледный, но с облегчением на лице.
— Отпустил… — прошептал он. — Грозился, но отпустил. Сказал, «последнее предупреждение». И про тебя… сказал, «с таким связываться — себя не уважать».
— И ты согласился?
— Кивнул… — Сергей опустил глаза. — Прости, Макс.
— Не за что. Ты всё сделал правильно. — Максим похлопал его по плечу, почувствовав, как тот вздрагивает. Между ними что-то изменилось. Появилась трещина. Цена защиты.
В комнате он сел за стол, достал тетрадь. Вывел: «АКТИВЫ: 100 руб. + 3,17. ОБЯЗАТЕЛЬСТВА: 0. ЦЕЛЬ: 300 руб. чистыми к 31.12. СЛЕДУЮЩИЙ ШАГ: каналы сбыта кроссовок».
Он писал, а сам чувствовал пустоту. Ручка скользила по бумаге, оставляя чёткий, красивый след. Инструмент работал. Но в груди было холодно и тихо. Как в хорошо отлаженном, но абсолютно бездушном механизме.
За окном снова стояла «Волга». И на этот раз человек у крыла не курил. Он просто стоял и смотрел на его окно. Прямо, открыто. Как будто показывая: я здесь. Я вижу. И мне интересно, что ты будешь делать дальше.
Максим не стал отводить взгляд. Он подошёл к окну, встретился глазами с тем, кто был внизу. Потом медленно, демонстративно, закрыл штору.
Игра продолжалась. Но теперь у него был капитал. И первая, горькая понимание, что каждый рубль в этом мире пахнет страхом, предательством и холодным потом ночных расчётов.
Глава 6
Кроссовки «Adidas Superstar» были не просто обувью. В коробке из плотного картона с тремя полосками они лежали, как священные артефакты из иного мира. Белый кожаный верх, чистый, как первый снег, ещё не тронутый уральской слякотью. Резиновая ракушка на носке. Знаменитая подошва. Максим взял одну пару, ощутил вес, запах новой кожи и синтетики. В его прошлой жизни такие могли надеть разве что на ретро-вечеринку. Здесь же они были символом недосягаемого, олицетворением мечты о «загнивающем Западе», который, вопреки пропаганде, умел делать нечто совершенное.
— Сорок второй размер, — пробормотал он, переписывая цифры с коробки в тетрадь. — Цена закупки — 210. Минимальная цена продажи — 250. Цель — 280–300.
Проблема была в клиенте. Студенты, даже из обеспеченных семей, вряд ли выложат три месячные стипендии за обувь. Нужен был человек с деньгами, но без доступа в «Берёзку». Или тот, для кого статус важнее денег.
Мысль пришла сама собой, когда он увидел в столовой компанию «целевиков» — сынков районных начальников, учившихся по направлению. Они сидели отдельно, громко спорили о хоккее, и один из них, Вадим, сын какого-то чиновника из горисполкома, щеголял в явно самодельных, уродливых «бананах», пытаясь копировать западный стиль и выглядя при этом нелепо.
Максим подошёл к их столу на следующий день, когда Вадим был один. Действовал нагло и прямо.
— Вадим, есть дефицитный товар. Качество — эксклюзив. Интересует?
Тот посмотрел на него свысока.
— Ты же тот… семечками торгуешь? Мне твой ширпотреб не нужен.
— Не ширпотреб, — тихо сказал Максим. — «Аддас». Настоящие. Сорок второй. Как раз твой размер.
Вадим замер. В его глазах промелькнула жадная искорка, тут же прикрытая напускным равнодушием.
— Покажи.
— Не здесь. После пар, за гаражами на Машиностроителей. Оденься попроще.
Встреча прошла быстро. Максим принёс одну коробку, открыл. Вадим, стараясь сохранить холодность, нацарапал ногтем кожу, понюхал, даже попытался согнуть подошву.
— Сколько?
— Триста, — твёрдо сказал Максим.
— Двести пятьдесят.
— Двести девяносто. И я исчезаю. Никто не узнает, где ты взял.
— Двести восемьдесят. И ты мне ещё пару таких же к Новому году найдёшь.
— Идёт, — Максим кивнул.
Деньги — две сотенных, восемь десяток — перекочевали в его карман. Вадим, стараясь быть небрежным, сунул коробку под куртку и зашагал прочь, но по его спине было видно — он ликует.
Чистая прибыль с первой пары — семьдесят рублей. Сумма, которую средний инженер получал за неделю. У Максима на руках оставалась вторая пара и сто рублей от ручки + семьдесят от кроссовок. Сто семьдесят. Половина пути к цели Витьки.
Он зашёл в пустой класс, сел на парту, достал деньги. Две сотенных, восемь десяток. Бумага была тёплой, мясистой. Он вспомнил, как в детстве считал так же выигранные у деда монеты. Тогда это была игра. Сейчас запах этих купюр был другим — они пахли страхом Вадима, его собственной наглостью и пылью с чужого подоконника. Он сделал первую запись в своей чёрной бухгалтерии: «Приход: 280. Расход (Витьке): 210. Чистые: 70. Цель: 230 осталось». Цифры успокаивали. Они были единственным языком, на котором этот мир говорил правду.
Но одна победа, как по закону подлости, тут же породила новую проблему.
На практику в цех 4-С он пришёл с опозданием. Василий, мастер, встретил его не хитрым прищуром, а озабоченным хмурым взглядом.
— Копаемся, — бросил он, ведя Максима к станкам. — Широков звонил. Говорит, проект могут прикрыть. Финансирование урезают. Говорят, «нецелевое использование оборудования». Кто-то настучал.
Максим почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
— Кто?
— А хрен его знает. Но шум пошёл. Придётся сворачиваться. Ты тут поработал мало, но если что — молчок. Ничего не видел, не слышал. Понял?
Максим кивнул, глядя на станки, которые должны были стать его легальным прикрытием и источником знаний. Ещё одна дверь захлопывалась. Система реагировала, сжимая тиски.
Он отработал смену, помогая Василию упаковывать платы в коробки с надписями «Запчасти для станков ЧПУ». Работа была монотонной, руки сами делали дело, а голова лихорадочно работала. Если проект Широкова сворачивают — значит, его протекция ослабевает. Значит, нужно укреплять другие позиции. И быстрее.
Вечером он пошёл к Витьке, сдать деньги за первую пару и получить новое задание. Но на пороге той самой «хрущёвки» его ждал сюрприз. Дверь открыл не Витька, а незнакомый парень, коренастый, с короткой шеей и плоскими, каменными глазами.
— Витьки нет. Уехал. По делам, — сказал парень, блокируя проход.
— Когда вернётся? Мне нужно передать.
— Передашь мне. Деньги? — Взгляд стал оценивающим.
Инстинкт кричал: «Не отдавай!» Но отказ мог означать конец сотрудничеству.
— Только Витьке. Лично, — твёрдо сказал Максим, делая шаг назад.
Парень пожал плечами.
— Как знаешь. Тогда приходи завтра. В это же время.
Дверь захлопнулась перед самым носом. Максим стоял на лестничной площадке, чувствуя, как адреналин ударяет в кровь. Что-то пошло не так. Или это проверка? Или Витьку «накрыли»? Он