– Я передам, что ты заезжал, и передам цветы, – беру из его рук подношения. Кейт позвонит тебе, как только все наладится. Ты уж извини, что так вышло.
Милтон расстроенно кивает и садится за руль.
– Передай ей, что я заеду завтра, – он напоследок машет мне и уезжает, оставив меня на подъездной дорожке с цветами и вином.
Я иду к дому. Швыряю цветы в траву за крыльцом, бутылку вина оставляю на периллах, а сам возвращаюсь в дом. Кейт орудует у плиты, готовя ужин для нее и Милтона, Джека нигде нет.
– Где мой сын? – спрашиваю озабоченно.
– Он уснул, у него сбился режим, поэтому он и капризничал по каждому поводу, – она произносит устало. Я прижимаюсь бедром к столешнице и скрещиваю руки на груди.
– Милтон звонил, – говорю буднично. Она взволнованно закрывает дверцу духовки, в которой запекается мясо, и выпрямляется. Слушает. – Сказал, что на работе аврал, он не успевает приехать, просил извиниться перед тобой.
Кейт щурится, глядя на меня с подозрением.
– Если не веришь, набери ему сама… – поднимаю руки, как бы сдаваясь.
Кейт снимает с рук прихватки и швыряет на стол.
Ничего не говорит. Разворачивается, чтобы уйти, но тут же, спохватившись снова ко мне обращается.
– Никогда не критикуй меня при Джеке! – вдруг произносит горячо, и поясняет. – Авторитет матери в глазах ребенка – нерушим. Это его мир, он строится на полном и безоговорочном доверии к самому близкому человеку. И если он не будет уверен, что я все делаю правильно, он запутается.
– Кейт, ему всего два. Он ничего не понял, – пытаюсь оправдаться, но она перебивает. – И ты не должна была на него кричать. Игрушки – всего лишь игрушки, он имеет право делать с ними все, что захочет.
– Игрушки – это его вещи. Он должен обращаться с ними бережно. И я всего лишь учу его играть в них как положено, а не швырять об пол. И повторюсь, не смей делать мне замечания, при нем. Если захочешь что-то сказать, подойди и скажи пока его нет рядом. Если ты собираешься стать хорошим отцом, ты должен идти на компромисс.
Эта фраза обескуражила, и я смог лишь кивнуть.
– Я понимаю. Прости, что отчитал тебя при Джеке.
Кейт кивает, дав понять, что извинения приняты.
– У меня к тебе тоже есть просьба, – обращаюсь к ней аккуратно. – Прекрати демонстрировать свою неприязнь ко мне. Сын будет отражать твое настроение и никогда не потянется ко мне. Дай ему понять, что я не причиню ему вреда. Пусть он не боится довериться мне.
После нескольких секунд паузы, Кейт кивает. А потом поднимается наверх в комнату, где спит Джек. За ней закрывается дверь, и я впервые за несколько часов выдыхаю с облегчением.
Мне показалось, или лед, сковавший пропасть между нами начал трескаться?
Глава 17
Милтон не приехал, и я не стала надоедать ему звонком.
Где-то в глубине души я даже рада такому раскладу, ведь мне не хотелось нового скандала с Майклом, а он непременно состоялся бы на этой почве. Я и не была девушкой Милтона, но убедила в этом отца моего ребенка, чтобы позлить, и теперь сама себя за это ненавижу.
Ставлю поднос с запеченным мясом на кухонный островок и сбрасываю с рук рукавицы, вдыхая пряный аромат трав.
Майкл и Джек играют на полу, выстраивая огромный поезд из машинок. Вереница получилась такая длинная, что закрутилась змейкой вокруг журнального столика, вдоль дивана и скрылась за креслами у камина.
– Пора ужинать! – обращаюсь к сыну, но они поворачиваются ко мне оба, и на секунду меня накрывает странным ощущением. На мгновение мне кажется, что мы обычная семья из разряда тех, что проводят выходные вместе, а в отпуске берут фургончик и отправляются в путешествие по стране. Джек радостно взвизгивает и откладывает машинку, а Майкл не спешит вставать, понимая, что я позвала не его. Но в его глазах я тоже вижу это же самое видение, что явилось и мне, и чувствую неловкость. Поэтому торопливо ее сглаживаю. – Мясо уже готово, ты присоединишься?
– Да, чуть позже, – мирно кивает и ловит моего сына за руку. – Эй пират, а кто же будет мыть руки?
Джек улыбается. Он доверчиво показывает ладошки Майклу, и тот манит его к себе.
– Полетишь на самолете? – спрашивает, и у меня закладывает уши от громкого визга восторга, когда Джек своими пухлыми ручонками цепляется за шею Майкла со спины и зовет меня.
– Мамоська, смотрии, я на самоёте!
Я невольно улыбаюсь, глядя, как Майкл расставив руки в стороны взлетает, выпрямляя спину.
– Пристегните ремни!
Я зачарованно смотрю на эту парочку, и не помню, видела ли я Джека когда-нибудь таким счастливым. Был ли он когда-нибудь таким увлеченным? Я старалась быть хорошей матерью, и Лилит с Хэнком помогали, но Джек никогда не был таким, как сейчас.
Майкл везет своего пассажира в ванную, я накрываю стол на три персоны, размешиваю салат, ставлю лимонад, который приготовила на скорую руку.
Мужчины возвращаются, Майкл усаживает Джека за стол, а сам уходит в дальний конец гостиной, чтобы разжечь камин. Сегодняшний вечер, как и предыдущий выдался холодным, и в домике ощутимо похолодало.
– Дзек! Пасли! – мой сынок зовет Майкла, и я бросаю в сторону последнего взгляд, и наши взоры встречаются. Он будто не уверен, хочу ли я его видеть за столом, и если бы все зависело только от меня, я предпочла бы не звать его вовсе. Но раз мы решили идти друг другу навстречу, я покорно подыгрываю сыну и улыбаюсь мужчине из моего прошлого.
– Я накрыла на троих… – произношу и тут же отворачиваюсь, чтобы достать из шкафа хлеб.
Майкл технично разводит огонь и тут же возвращается к нам, занимая место напротив Джека.
– Будем ужинать как настоящие пилоты? – Майкл шутливо обращается к сыну и тот кивает, берясь за вилку. И я снова нахожу повод, чтобы не садиться с ними. Иду к холодильнику, достаю молоко, хотя на столе уже есть лимонад. Потом беру маленькую кружечку и наливаю сыну.
– А ты мамоська?
Я ставлю около сына напиток и нервно улыбаюсь, завожу руки за спину и тянусь к завязкам фартука.
– А я сегодня ваша фея-волшебница и буду прислуживать вам за ужином, – отшучиваюсь и складываю фартук на спинку стула. – Поэтому если вам что-то нужно, можете смело звать меня!
Джек улыбается, я беру в руки вилку и нож и разделываю большой запеченный кусок в центре стола. Кладу