– Прикройся.
– Я хочу, чтобы вы поскорее взяли меня и покончили с этим! – снова делаю шаг к нему, ловлю его мрачный взгляд. В темных глазах плещется боль, и я теряюсь. – Если я вам не нравлюсь, какой смысл переступать через себя?
Доля секунды, и хозяин этого поместья берет себя в руки и прочистив горло заговаривает.
– Ни один мужчина в здравом уме не откажется от такого подарка, Лилия, – произносит твердо, опускает взгляд на мою грудь в разошедшихся полах блузки и красноречиво простреливает меня прямым и давящим взглядом. – Прикройся. Застегни свою чертову блузку прямо сейчас!
От его крика я сдаюсь. Торопливо пробегаю пальцами вдоль пуговиц и не успокаиваюсь, пока не застегну все до единой. Мой пульс уже почти выровнялся. Сеймур тоже успокоился.
– Зарина обеспечила тебе теплый прием? – спрашивает сипло.
– Д‑да…
– К тебе отнеслись с должным уважением?
– Да.
– Тогда почему тебе так хочется поскорее покинуть это место?
– Потому что дома меня ждут! – отвечаю. Повисает тишина.
Ненадолго.
– Я обещал, что дам тебе свободу. И я сдержу слово. Дай и ты мне время.
Зачем? Зачем тебе время? Мне хочется прокричать эти слова ему в лицо, но я сдерживаюсь.
– Когда придет час, я возьму тебя, а пока… – Сглатывает. – Представь, что ты гостья в этом доме. Он в полном твоем распоряжении.
С этими словами он разворачивается и уходит из столовой, оставив меня в гордом одиночестве в доме, который в полном моем распоряжении.
Ха‑ха три раза.
Глава 14
Следующий день я провожу в библиотеке. Нахожу там довольно занимательную коллекцию произведений российских и зарубежных классиков. Многие из этих томов являются первыми изданиями и стоят целое состояние. Бережно рассматриваю книги, перелистывая ветхие странички. Прикасаюсь к истории, от этого захватывает дух. Тут есть даже пара книг с автографами авторов, и я аккуратно провожу пальцем по линиям их чернил, боясь даже представить, насколько эти книги ценны. Ценны не в смысле денег. Ценны для потомков, которые будут знакомиться с их творчеством.
В нашей домашней библиотеке тоже много книг, но среди них едва ли найдутся такие эксклюзивные. Дядя наверняка по достоинству оценил бы библиотеку Сеймура.
Беру в руки томик Джеин Остен на языке оригинала и присаживаюсь на софу у окна, чтобы почитать перед обедом.
– Ой, простите… – дверь библиотеки хлопает, я поднимаю голову и замечаю ту самую Сашу, что устроила цирк вчера. Горничная одета в черную униформу с белым передником. Её русые волосы заколоты в пучок, который она перевязала белой в тон воротничку на платье лентой. Она выглядит очень юной, опрятной и сдержанной. И это тоже сбивает с толку. Образ прислуги не вписывается в мои представления о слугах в доме рабовладельцах. Я была уверена, что работники должны быть облачены в кандалы как минимум. Да это клише, но именно так я представляла себе дом этих чудовищ. Дом Сеймура же разбивает все каноны. – Я не знала, что тут кто‑то есть…
Она держит ведро и тряпку, видимо собираясь навести тут порядок.
– Все в порядке, входи… – делаю жест рукой, и служанка тушуется. – Этот дом такой огромный, но тут совсем нет людей, и я скоро сойду с ума от скуки. Ты собиралась делать уборку?
Саша кивает.
– Да, не мешало бы привести в порядок книги, они же просто в ужасном состоянии… При полках, открытых, как тут, следует проводить сухую уборку корешков пылесосом, иначе книги быстро придут в негодность. Они ведь дикие пылесборники.
– Я хотела протереть пыль и вымыть пол… – она разговаривает напряженно, будто в любой момент у меня изо рта вырвется пламя, и я откушу ее голову.
– Я не буду тебе мешать, проходи.
Снова приглашаю ее. Она раздумывает, потом боязливо входит в кабинет и притворяет за собой дверь. Ставит ведро на пол, наклоняется, чтобы смочить ветошь. Делает все так, будто боится нападения. Я откладываю роман. Вздыхаю.
– Что, настолько похожа?
– Что, простите?
– Настолько похожа на покойную жену Сеймура?
– Откуда вы знаете? – ее глаза округляются как блюдца.
– Ты поэтому меня боишься? Она что, была злой и орала на всех?
– Боже упаси! Госпожа Зои была доброй! Она всегда обращалась к нам, как к членам семьи, она уважала всех в поместье. Всех знала по именам…
– Тогда почему ты так шарахаешься от меня?
– Мы все считали ее мертвой, – Саша кажется осмелела и позабыв о тряпке и ведре заговорила со мной. – Она погибла тогда, в аварии… Мы простились с ней. Я своими глазами видела, как ее хоронили… Как опускали в землю ее гроб… А теперь явились вы! Да вы же как под копирку похожи! Я с ума схожу, когда вижу вас. У меня сердце заходится. Будто госпожа с того света явилась!
У меня по коже пробегают мурашки. Мне жутко. Я ничего не говорю.
– Я не вас боюсь. Просто вы напоминаете мне о том дне. О похоронах. Напоминаете о том, как хозяин…
Затихает. Опомнилась, что разболталась, и тут же переключается на уборку, будто не было этого разговора.
– А что было на похоронах? – спрашиваю напряженно. Саша делает вид, что меня тут нет. – Саша?
Она бурчит виновато.
– Я потом закончу тут. Не буду мешать.
И уходит, оставив меня одну. А я позабыв про томик Остен задумчиво проваливаюсь в спинку софы и смотрю куда‑то сквозь пространство. Значит, супруга Сеймура погибла в аварии… Любопытно, как это произошло? Был ли он с ней рядом? Как он это пережил? Как нашел силы жить дальше?
Теперь мне становится понятным его поведение в столовой. Если я так похожа на Зои, как говорят все вокруг, значит и он тоже замечает это сходство. Он тоже видит во мне ее? Почему не отсылает меня подальше? Ведь ему наверняка больно находиться рядом со мной?
Столько вопросов, и ни одного ответа. А если я попробую разговорить Зарину, она расскажет о тех событиях?
Задумчиво закусываю губу и позабыв про книгу покидаю библиотеку, отправившись на поиски управляющей.
Глава 15
Зарина, как и всегда, орудует на кухне. Она перебирает столовое серебро и протирает его тряпочкой.
– Не отмывается? – смотрю, как она бьется над ложкой из сервиза, которая потемнела до черноты. Заметив меня, управдом поднимает голову и расплывается в улыбке. Отмахивается устало.
– Да, я уже перепробовала все средства и с содой кипятила и даже в воду с медной проволокой опускала… Надо же было оставить эту ложку в салате на ночь… Дуреха