Но меня встретил не майор Уилсон, а генерал. Высокий, седой как лунь мужчина лет шестидесяти, с выправкой кадрового военного и тростью в руке. На груди у него красовались ордена куда больше, чем у меня, и явно более старые.
— Садитесь, сынок, — сказал он, указывая на кресло напротив своего стола.
Я сел, положив трость рядом. Генерал внимательно посмотрел на нее, потом на мою.
— Война ранит не только тело, но и душу, — заметил он. — У меня эта трость после автомобильной аварии два года назад. А у тебя боевое ранение?
На стенах кабинета висели фотографии и дипломы. Военная академия Вест-Пойнт, различные штабы и командования. На одном снимке генерал в молодости стоял среди офицеров кавалерии. На другой улыбался в камеру стоя среди французских офицеров, на заднем плане были шеренги американской пехоты и флаг, память Роберта услужливо мне подсказала что это за часть.
— 84-я пехотная бригада? — спросил я, разглядывая фотографию.
— Командовал ею год во Франции. Хорошие были солдаты, хоть и непростые в управлении. А вы где воевали?
— Мёз-Аргонн, сэр. Потом Россия.
— Мёз-Аргонн… Там моя 42-я дивизия тоже была. Возможно, наши пути пересекались. Тяжелые были бои. За что ты получил крест?
— Вынес раненого офицера под огнем, сэр. Майора Пауэлла.
— Молодец сынок, это долг солдата и гражданина. Твоя страна гордится тобой, — да ёлки палки тут каждый долдон в погонах будет говорить мне о том что «Твоя страна гордится тобой? Это не моя страна, Из моей страны вы вагонами ценности вывозите прямо сейчас», — а как тебе воевалось в России?
— Холодно и непонятно, сэр. Не очень понимали, зачем мы там.
— Понимаю. Политика — штука сложная. Но вы свой долг исполнили. Это главное.
Полковник открыл папку на столе, просмотрел документы.
— Роберт Эдвард Фуллер Четвертый. Детройт, Мичиган. Университет Мичигана, юридический факультет. Хорошая семья, хорошее образование. Должно быть, семья гордится вами.
— Не знаю, сэр. Давно не получал от них писем.
Лицо полковника помрачнело. Он закрыл папку и посмотрел на меня серьезно.
— Сынок, боюсь, у меня для вас плохие новости. Мы получили сообщение из Детройта. Ваши родители… они погибли. Пожар в загородном пансионате, где они отдыхали. Это случилось три недели назад, но нас известили только вчера.
Я молчал. В голове мелькнули обрывки чужих воспоминаний — высокий седой мужчина с добрыми глазами, женщина у рояля, тихие семейные вечера. Люди, которых любил Роберт Фуллер. Люди, которых я никогда не знал.
— Мне очень жаль, — продолжал полковник. — Они были уважаемыми людьми. Ваш отец — профессор права, ваша мать — активистка благотворительных обществ. Детройт потерял достойных граждан.
— Как это произошло?
— Подробности неизвестны. Пожар начался ночью, распространился очень быстро. Они не успели выбраться. Похороны уже состоялись — не могли ждать, в такую жару…
Полковник достал из ящика стола конверт.
— Еще одна неприятность. Это письмо пришло на ваше имя. Цензура его вскрыла — обычная процедура. Но содержание… в общем, лучше сами прочтите.
Я взял конверт. Знакомый почерк на конверте — четкий, женский. Элизабет Харпер. Та самая невеста, которая разорвала помолвку, когда Роберт ушел на войну.
Письмо было коротким и злым:
'Роберт,
Узнала о смерти твоих родителей. Наверное, ты считаешь себя героем, но я знаю правду. Это ты их убил. Если бы ты не пошел на эту дурацкую войну, если бы остался дома, как нормальный человек, они были бы живы. Они поехали в этот пансионат, потому что не могли больше находиться в доме, полном воспоминаний о о тебе.
Ты выбрал войну вместо семьи. Теперь у тебя нет ни того, ни другого. Надеюсь, ты доволен.
Не пытайся со мной встречаться. Я выхожу замуж за Чарльза Миллера в сентябре. За настоящего мужчину, который умеет заботиться о близких.
Элизабет'
Я сложил письмо и убрал в карман. Полковник смотрел на меня с сочувствием.
— Женщины иногда говорят жестокие вещи, когда им больно, — сказал он тихо. — Не принимайте это близко к сердцу.
— Она права, — ответил я. — Если бы я остался дома…
— Чепуха. Вы исполняли свой долг перед страной. А несчастные случаи никто предсказать не может. Ваши родители гордились бы вами, знай они о ваших подвигах.
Полковник поднялся и подошел к окну.
— Слушай, сынок. У тебя впереди вся жизнь. Молодой, умный, образованный, с боевым опытом. Таких людей стране нужно много. Не трать время на самобичевание.
— Спасибо, сэр. Я постараюсь.
— И вот что. Если понадобится помощь — работа, рекомендация, что-то еще — пишите мне. Генерал-майор Уильям Хэй, Кэмп Кастер. Такие достойные сыны нашей великой нации, как вы, всегда получат от меня любую поддержку.
— Очень благодарен, генерал.
— Ладно. Майор Уилсон оформит вашу демобилизацию завтра утром. А сегодня отдыхайте. И подумайте о будущем. У вас есть все, чтобы добиться успеха.
Я встал, отдал честь и направился к двери. На пороге генерал окликнул меня:
— Кстати, сынок. Тут внизу сегодня был человек из Бюро расследований. Они расширяют штат, ищут толковых людей для борьбы с красной угрозой. Может, зайдете поговорить? Такой опыт, как у вас, — в России воевали, красных видели — им как раз нужен.
— Бюро расследований?
— Федеральная служба. Борются с анархистами, большевиками, всякими смутьянами. Неплохая карьера для молодого человека с твоими данными.
Я кивнул и вышел из кабинета. В коридоре административного корпуса было прохладно и тихо. Через высокие окна лился вечерний свет.
Бюро расследований. Никогда не слышал о такой организации, но звучит интересно. Может это какой-то предок ФБР? Федеральная служба, борьба с преступностью, карьерные перспективы.
Если это действиетльно будущее ФБР то чем чёрт не шутит. Попасть в эту богадельню сейчас, на заре её становления, сделать карьеру, а перед войной заполучить место Гувера, русский в кресле всемогущего директора ФБР. Неплохо, очень неплохо. С такими картами на руках можно ух каких дел наворотить.
Внизу, в холле первого этажа, за столиком сидел человек в штатском костюме. Лет тридцати пяти, аккуратно подстриженный, с внимательными глазами. Перед ним лежали бумаги и несколько брошюр.
— Вы из Бюро? — спросил я, подойдя к столику.
— Специальный агент Эдвард Кокс, — представился он, протягивая руку. —