— Женские сказки, — хрипло выдавил он, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Он посмотрел на шамана, ища поддержки или опровержения.
Старик выдержал паузу, долгую, нарочитую. Он смотрел не на Мироса, а на Айю, будто взвешивая последствия её заявления. Потом его взгляд скользнул ко мне, и в нём я увидел нечто сложное: досаду, что ситуация вышла из-под контроля, и холодное признание факта.
— Слова Айи — правда, — произнёс шаман тихо, но так, что слышно было всем на краю тишины. — Мой ученик встретил зверя у реки и одолел его. Голова трофея лежит за моим домом.
Это было всё. Ни похвалы, ни подробностей. Просто констатация, переворачивающая всю картину «славного похода». Если десятый, самый опасный, тот, что шёл по следу к их домам, был убит здесь, у порога, одним человеком — и не воином, а чужаком — то что тогда стоит победа Мироса над оставшимися девятью? Особенно если для этого понадобилась целая орда и были потеряны свои люди? Блеск его подвига тускнел на глазах, превращаясь в грубую и кровавую работу.
Мирос не сказал больше ни слова. Он лишь смотрел на меня. И в этом взгляде не было уже ни презрения, ни простого недоверия. Там поселилась мрачная, тяжёлая уверенность. Я был не просто чужак или странный ученик шамана, я стал тем, кто одним фактом своего существования украл его победу, поставил под сомнение его необходимость.
В его мире, построенном на безжалостности и праве сильного, я внезапно предстал новой, совершенно непонятной силой. Не той, что ломит строем и жжёт поля, а иной — тихой, смертоносной, пришедшей неизвестно откуда. И потому — в тысячу раз более опасной. Он кивнул, медленно, больше самому себе, чем кому-либо, развернулся и грузно зашагал прочь, расталкивая людей. Его праздник был безнадёжно испорчен.
А Айя. с одной стороны просто солнышко-лапочка, а с другой — дурында. Она как бы и вознесла мои заслуги выше Мироса: ведь я, грубо говоря, возможно спас деревню. А с другой: она только что подкинула говна на вентилятор. И Мирос, который и так на меня точил зуб, только что получил пинок под зад, камень в свой огород и больше повода злиться на меня.
Мда… мрак.
* * *
Праздник в честь возвращения воинов начался с закатом. Разожгли огромный костёр на центральной площадке, вытащили запасы какого-то напитка и вяленого мяса. Но атмосфера была уже не та, что могла бы быть. Тень моего подвига и последовавшего за ним разоблачения висела в воздухе гуще дыма.
Мирос сидел во главе одного из длинных столов, грузный и мрачный, и пил большими глотками, не участвуя в общем гуле. Его взгляд, тяжёлый и пристальный, постоянно нащупывал меня в толпе.
Я чувствовал это на своей спине — холодное, неумолимое давление. Его от желания свернуть мне шею удерживал только мой формальный статус ученика шамана и публичное признание старика. Но эта защита была хрупкой, как первый лёд. Завтра мы уезжаем. Нужно лишь пережить эту ночь.
Обряд прошёл в общих чертах, без обычных для таких случаев подробных восхвалений. Шаман, стоя у огня, произнёс короткую, сухую благодарность духам за возвращение мужей и отцов, упомянул павших как о «принятых землёй», и всё. Ни песен о подвигах, ни перечисления заслуг Мироса. Это было похоже на отчёт.
Айя же держалась рядом со мной, горделивая и прямая, будто мы стояли на балу, а не на пиру, пахнущем потом, кровью и пеплом. Её рука иногда находила мою, и я чувствовал, как она слегка дрожит — не от страха, а от адреналина, от осознания брошенного вызова. Она была счастлива, что поставила зарвавшегося вождя на место, и лишь краем мозга понимала, какую проблему содала для нас обоих.
Праздник клонился к концу. Напитки были выпиты, самые стойкие бойцы храпели, склонившись на столы, женщины потихоньку разбирали детей и уводили их в дома, рабы уносили «павших» воинов. Я уже мысленно собирался в дорогу, считая часы до утра, когда мой взгляд зацепился за движение на краю поляны.
Два верных подданных шамана — те самые безликие мужчины, что всегда находились в тени его дома, — вышли из круга света, неся в руках несколько небольших, но явно туго набитых мешков. Они шли не к нашему дому, а в сторону деревянных стен, по едва заметной тропе. Шаман, стоявший чуть поодаль, следил за ними каменным взглядом, затем медленно кивнул и растворился в темноте возле своей хижины.
Мысль о тайнике старика, которая дремала во мне с самого начала, вдруг впилась в сознание острой занозой. Это была не просто праздная любопытность. В этом мире знания — единственная валюта, дающая силу, а знание о том, где старик прячет свои настоящие сокровища, не ритуальные побрякушки, а то, что действительно ценно: редкие травы, металлы, может, драгоценности, могло стать ключом к выживанию. Или к рычагу влияния. Он отправлял меня в Город, на разведку, но сам оставался здесь, крепко держа за пазухой все свои козыри. Нет! Я должен был знать. Должен был увидеть, с чем я потом смогу сбежать!
Я сделал вид, что потягиваюсь и зеваю, аккуратно высвободив свою руку из руки Айи.
— Пойду прогуляюсь перед сном, — тихо сказал я ей. — Поговорю с духами.
Она, уставшая от напряженного дня, лишь кивнула, её лицо уже было сонным. Я неторопливо отошёл в тень за домом, замер, прислушиваясь к удаляющимся шагам тех двух людей. Сердце колотилось ровно и гулко. Риск был безумным. Если меня поймают — никакой статус ученика не спасёт. Это будет воспринято как самый страшный предательский вызов. Но что-то внутри, холодное и расчётливое, настаивало: сейчас или никогда. Пока все измотаны пиром, пока шаман, возможно, уже обкуривается в усмерть, пока Мирос допивает свою злобу в углу.
Я стянул с себя светлую рубаху, остался в тёмной безрукавке, и, слившись с глубокой тенью частокола, скользнул к опушке леса, туда, где только что исчезли двое с мешками. Тропа под ногами была протоптанной, но едва видимой в свете ущербной «луны». Я шёл, почти не дыша, каждым нервом вслушиваясь в ночь, понимая, что точка невозврата уже где-то позади…
Продолжение
https://author.today/work/553794
Nota bene
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через